Хомский в свое время предложил идею о том, что все языки мира, несмотря на их поверхностные различия, построены на единых фундаментальных принципах, которые он назвал "универсальной грамматикой" (немного перекликается с юнговскими архетипами, но это отдельная тема). Согласно его теории грамматики, существует разделение между поверхностной структурой языка (тем, как предложение фактически выражено в речи или тексте) и глубинной структурой (базовыми смысловыми отношениями, лежащими в основе высказывания). И сознание обладает способностью, как бы «органом» (не буквально, об этом ниже) преобразующим глубинную структуру в поверхностную. Когда, например, мы читаем текст на древнегреческом или немецком, не владея полностью этими языками, наш мозг может обращаться напрямую к этим глубинным структурам, минуя некоторые элементы поверхностной формы. Мы улавливаем базовые смысловые отношения — кто действует, что происходит, к чему это действие направлено — даже если конкретные слова остаются непонятными.
Особенно ярко это проявляется при чтении философских, теологических, мистических текстов, которые выражают универсальные идеи, соответствующие глубинным концептуальным структурам человеческого мышления. Когда мы знакомы с определенными идеями и концепциями, мы можем распознавать их выражение даже на незнакомом языке, поскольку наш мозг идентифицирует знакомые паттерны мысли, лежащие в основе текста.
Подробнее про тот самый «орган». Хомский предположил существование врожденной языковой способности, своеобразного "языкового органа" (Language Acquisition Device), который позволяет интуитивно распознавать эти глубинные структуры. Это объясняет, почему дети способны усваивать любой язык, на котором говорят вокруг них, без формального обучения грамматическим правилам. Они интуитивно схватывают глубинные принципы языка и применяют их к конкретным речевым ситуациям.
Современные исследования по нейролингвистике предоставляют интересные подтверждения этой теории. МРТ-сканирование демонстрирует, что мозг активирует одни и те же области при понимании идентичных идей, выраженных на разных языках. Это свидетельствует о существовании ментальных репрезентаций, не зависящих от конкретного языкового кода. Наш мозг действительно обрабатывает смысл отдельно от конкретной языковой формы, в которой этот смысл выражен.