ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ⋆.𝘳𝘦𝘯𝘷 ּ ׂׂ ׁׅ 𝘭⤿

и вместе с последним вздохом Владимира, как и его покидает жизнь, унося их обоих в вечную темноту, сплетенными в предсмертном объятии. Только там, за гранью, они могли быть вместе навсегда.

-Почему у всех всё нормально, а у нас всё время какие-то проблемы? Мне как маленькому ребенку тебе тычить, что курение тебя же и убьет! Да и мне противно от этого запаха. Раз ты такой проблемный, то почему бы не узнать мои проблемы. Хотя зачем тебе на мои проблемы плевать с высокой колокольни.
Матвей, уже и вправду уставший от этого всего, упёрся головой в стену, достав телефон, что-то смотрел в нем.

—матвей, у всех не всё так хорошо, как ты думаешь. Да ты и сам через это прошёл, и мне не плевать на тебя. Не понимаю, откуда у тебя это вообще взялось. Ты даже не пытался об этом со мной поговорить, — проговорив это, Вова понял, что они и не пытались поговорить, в общем, друг о друге, из-за чего тот сжал кулаки за спиной.

Третьяков остановился, смотря на лицо Матвея, пытаясь найти там ответы на все вопросы. Такое ощущение, что и у него не было ответов на них. В глазах читалось отчаяние, будто все эмоции хотели вырваться наружу, но не могли. Он сжимал кулаки, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Словно времени не существовало, он молчал, надеясь, что взгляд скажет больше, чем слова.

Увидев телефон в руках синеволосого, Владимир резко протянул руку и выхватил телефон из рук Матвея. Движение было слишком стремительным, он хотел остановить то, что происходит, но не мог, поэтому поднял телефон над своей головой, не отдавая его Матвею.

-Если бы не твоя зависимость от сигарет, может быть, я тебя, обняв, успокоил, спросил, что случилось! Отдай телефон, придурок.
Матвей даже начал подпрыгивать, чтобы достать его, но Владимир был достаточно высок, поэтому не доставал всего лишь на 10 сантиметров, не дорос подумаешь.
-Да ты серьезно?! Я за тебя последнее отдам! Только отдай мой телефон. Почему ты недоволен всем. Я всегда рядом, когда я тебе нужен, я не бываю только рядом, когда не дома.
Матюша злится еще сильнее, не допрыгивал, а тот не отдавал. Чернична решил больше не прыгать за телефоном, было уже все ровно на его, пусть хоть себе забирает.
-Хватит!
Матвей повысил голос.
-Это смешно, что за детские приколы! Отдай. Хоть сдохни от своих сигарет, ей богу.
Повисла пауза. Оба тяжело дышат, смотря друг на друга с обидой и гневом.
-Знаешь что? Я, пожалуй, уйду от тебя. Так будет двоим намного легче.
Матвей быстрым шагом выходит из квартиры.

Владимир быстро выбежал из здания; его сердце еще сильнее стучало в груди. Посмотрев налево, он не обращал внимания на прохожих. Ноги сами вели его вперед, иногда даже вытягивая руку, чтобы схватить Матвея за капюшон, но всё безуспешно. Ветер развевал его волосы, а голова кружилась от адреналина.

Матвей поняв, что тот бежит за ним следом, побежал на улицу, чтобы не говорить с ним. Владимир что-то кричал Крименову вслед, но он уже как будто и не слышал его, в глазах немного расплылось, подступали слёзы, но он продолжал бежать куда глаза глядят.

Тот вновь снова начал что-то кричать где-то вдали, догоняя Матюшу. Дыхание уже сбивалось, поэтому синеволосый начал дышать рывками. Ему нельзя останавливаться. Крименов выбежал на дорогу, перед ним проехала машина, тот остановился, чуть отошел назад, оступившись, упал, повернул голову вбок, его что-то ослепило, а сзади что-то резко вжалось. Вова догнал его. Но не на самом идеальном моменте. Третьяков хотел оттащить Матвея, но его ослепил свет, не успел. Их двоих сбивает фура. Водитель скрылся с места преступления. А два тела лежали около друг друга, касаясь рук, как будто держась друг за друга.

Вова приоткрыл глаза, стараясь слегка улыбнуться Матвею, так как Кременов еще был в сознании, но уголки губ только дёрнулись в старой гримасе.

—матюш...

Владимир собрал последние силы, чтобы приподняться, словно преодолевая некую преграду. Он смотрел на спутника каким-то особенным взглядом. Изо всех сил Вова притянул Матвея к себе, обнимая его крепко-крепко; его окровавленное лицо уткнулось в шею Матвея.

все вдруг затихло. Боль отступила, сменившись холодом. хватка Вовы слабела с каждым вдохом, как замирает его дыхание. Он попытался сказать, сказать что-то важное, но горло сдавило спазмом.

Пасмурный вечер. Сложный рабочий день уже позади. Люди обычно идут домой отдыхать с родными. Матвей не исключение, у него есть его молодой человек, который ждет его уже в их квартирке. Матюша, открывая дверь в двухкомнатную квартиру, устало зашел туда, хотелось уже просто завалиться поспать, но для начала хотя бы увидеть Владимира.

Пока Матвея не было, Вова вышел на балкон, чувствуя, как лёгкие заполняет свежий воздух. Закурив сигарету, Третьяков внимательно рассматривал, как дым от сигареты расползается по воздуху, словно узоры. В этот момент он даже забывал о своём обещании. Голубоглазый уткнул ноги в перила, а спина слегка наклонилась назад. Сигарета будто бы успокаивала, заставляя забыть о переживаниях, особенно напряжённых отношениях между ним и его возлюбленным. Осталось лишь лёгкое расслабление.

Сигарета шелестела между пальцами, а Вова глядел на город, в котором уже включались фонари, некоторых даже немного ослепляя. Он позволял себе забыться, его мысли спокойно блуждали по голове, никуда не спеша. Ветер потеребил его волосы, и Третьяков ощущал жизнь, вдыхая полотна воздуха.

В таком спокойствии Владимир даже не услышал, как в квартиру зашел его возлюбленный Матвей, пытаясь найти его, как белка в колесе. Возможно, было очевидно, что русый снова схватился за эту привычку. Вова постоянно говорил Матвею, что это его успокаивает и бросить не сможет. Но вот сигаретный дым снова наполняет его лёгкие, не желая останавливаться.

Разувшись, направился искать Вову, искал в спальне, кухне, ванной, гостиной, его нигде не было видно, но тут взгляд упал на балкон. Он заметил там Третьякова, курившего сигарету. Он запрещал ему это делать, тот обещал, а тут бесстыдно стоит и курит. Быстрым шагом Черниченко зашел на балкон, схватив сигарету, затушив ее об запястье Владимира.
- Вова, я же просил! Мы же договаривались! Зачем ты это делаешь?
Синеволосый был очень зол на своего партнера, хотелось просто взять и растерзать за вранье.

Но вдруг голубоглазый почувствовал резкий жгучий дискомфорт на своем запястье. В него мгновенно вцепилась перемешка тепла и боли: сначала это были легкие покалывания, но потом превратилось в настоящее жжение.

—мм! Матвей, придурок, — прошипел Третьяков, хватаясь за запястье другой рукой и выронив зажигалку вниз, а именно с третьего этажа.

Проведя двумя пальцами по коже запястья, голубоглазый спокойно выдохнул, поднимая взгляд из-за своих ресниц на спутника.

—моть, послушай, понимаю, я повел себя как придурок по отношению к тебе, — Вова замолчал, понимая свою ошибку. Ему и вправду было стыдно и одновременно.. грустно? —извини, мне правда жаль, что так вышло.

Усталость волной накрыла Матвея. Вместо приветствия он увидел, как Владимир травит себя. Внутри поднялась обида. Хотелось просто прижаться к нему, почувствовать тепло, а тут...
- Я устал, Вов. Чертовски устал. И больше всего на свете сейчас хотел просто обнять тебя, почувствовать, что дома меня ждут. А вместо этого... дым, запах сигарет. Ты ведь обещал, — голос дрогнул.

Его голубые глаза были сосредоточены на любимом, и Владимир пытался уловить каждое его слово, чтобы оно ни значило. Русый не перебивал собеседника, лишь слушал его с пониманием, от чего становилось стыдно от собственных действий.

—матвей, я..

-И поэтому ты травишь себя? Это что, решение?
Матвей молчал, буравя его взглядом.

—я понимаю, что это не решение, но, как по мне, это помогает отвлечься от всего. Неужто так тяжело обернуться и послушать меня вместо того, чтобы запихивать в меня какую-то чушь? — выкрикнул Владимир, вытягиваясь в полный рост. Гнев поднимался всё сильнее, особенно к его языку, который, такое ощущение, был без костей.