Под карканье и хлопанье крыл, девочка интуитивно припала к земле. Руки мгновенно легли на затылок. Сердце участилось и слегка начало покалывать от волнения. Что-то теплое стекало по ноге струйкой боли.
Тамара дрожала, боясь пошелохнуться. Первый шок прошел и унес с собой адреналин, который глушил все ощущения. Теперь ясно чувствовалась рана на ноге — небольшая, но очень болезненная. Краешком глаза Нечаева видела, как снег красится в розовый.
Хруст сугробов выдал чьи-то тяжелые шаги. Большая фигура в мехах приблизилась, мыча под нос какой-то простой мотивчик. На фоне солнца Тома увидела, как мужчина убирает за спину ружьë. Крепкими руками без рукавиц охотник раздвигал пышные кусты.
— Где же ты, зайчишка? — пробормотал бархатистый, удивительно, спокойный
голос. Лицо почти не удавалось разобрать — падала тень. Но Тома догадалась, что мужчина хмурился.
Захотелось только сильнее сжаться в комочек и всхлипнуть. Нога болела адски, хоть вой диким зверем. И так не повод для радости — а тут ещё к тебе и лезут с неясными целями! Ну красота!
Тамара закрыла лицо руками, плзволяя волосам рыжими волнами рассыпаться по снегу, упасть на лоб. Ладони дрожали, как и губы, с которых предательское хныканье всё же сорвалось.
Очевидно человеческие звуки застали мужчину врасплох. Сначала он удивленно замер. А потом с резвостью и силой медведя стал ворошить несчастный куст, попутно стряхнув на Тамару весь снег с него.
Его губы округлились в удивленном «О».
— Ты ещë кто? И что тут забыла?
Незнакомец нахмурился пуще прежнего и принялся за анализ зрелища перед собой. Едва завидев кровь на ноге — след от пули, как уже успела понять Тамара — он подался вперёд. С завидной лëгкостью, мужчина поднял девчонку, как непослушного кота, за шкирку.
— Давай, давай. Говори, как давно в моих угодьях такие... зацы водятся, — тон был удивительно спокойным, почти что бархатным. Как будто бы и не ругался вовсе. Так — журил шутливо.
Края губ всё же поднялись в усмешке. Но было в этом жесте что-то осторожно виноватое.
Перебросив Тамару в одну руку, мужчина поправил светлые волосы, смешанные со снегом.
— Не тряси ногами, — тихо добавил он. — Не бойся, есть не собираюсь.
В светло-голубых глазах чуть сверкнули искры смеха.
— Ну что, может представимся? Всё же неприлично гостье безымянной ходить.
В горле стоял комок, и попытка разговора обернулась довольно жалким приступом икоты. Это заставило охотника улыбнуться.
— Понятно. Придется отогревать... А пока побудешь зайцем. Я
Борис. Романов.
Тамара испуганно расширила глаза. «Поздравляю, нарвалась», — трагично подытожила она про себя, равно выдыхая. Теперь дома точно покоя не дадут. Дед с ума сойдет, как услышит. Это ж надо — послали за водой до ближайшей реки. Так Тамара не просто потерялась... Нарвалась на одного из тех, кого дед боготворит! И впечатление оставила соответствующее. Браво! Это провал.
Пока голова стремительно набивалась мыслями, Тому усадили на ближайший пень. Предварительно что-то теплое заботливо устелил. Романов снял сапог и спустил носок, пропитавшийся кровью. Хмуро глядя на рану, он покачал головой. И сразу стал рыться в сумке, чтобы достать немного йода и бинт. Видно не баловство, опытный охотник, раз носит с собой.
— Сейчас будет щипать...
Борис обработал след от пули. Дуть не стал, но тут и Тома взяла себя в руки. Всё же не в первый раз — зубы стиснула, силу воли в кулак и молчком. На секунду в лице Романова промелькнуло довольство. Он поднялся на ноги и подал руку.
— Ну что, заец? Ходить можешь?
Тамара кивнула, хотя уверена и не была. При первом же шаге лодыжку прострелило, что заставило свистяще выдохнуть сквозь зубы. Но она постаралась идти ровно, сохраняя остатки гордости.
Под взглядом Романова девочка поправила волосы, наконец подняла варежки. Надев рукавицы, она всё же протянула руку Борису.
— Нечаева Тамара. Рада встрече...
Чужие белесые брови взлетели вверх с легким смешком.
— Ну и случай... Ну, здравствуй, Нечаева. Что делала в моих угодьях?
Тома нахмурилась. Признаваться было очень стыдно. Но и лгать бесполезно.
— За водой шла. Потерялась.
#story
