УМИРАНИЕ БРОНТЕ
Умирая, Эмили Бронте ("Грозовой перевал") отказалась позвать врача -- об этом пишет Жорж Батай в сборнике эссе "Литература и зло". Напрашивается аналогия с отказом от последнего Причастия (Кьеркегор, Юм и многие-многие). Такой отказ всегда этически/политически/философски фундирован, но если отказ от Причастия выглядит привычно, то отказ от врачебной помощи (призванной, конечно, не спасти, но облегчить) -- весьма любопытно.
Ключ к пониманию Бронте, на мой взгляд, кроется в двух философиях: Батая и Фуко. Батай мыслит смерть как опыт трансгрессии, опыт выхода за пределы границ, установленных обществом, и -- как интимный, эротический опыт. Мишель Фуко ("Рождение биополитики") выделяет механизмы политического контроля, способные вторгаться в тело и контролировать его процессы, связанные в том числе с сексуальностью и умиранием. Потому врач, призванный упорядочить, проконтролировать и направить процесс умирания, оказывается фигурой насилия по отношению к умирающему. Он отнимает последнее: возможность пережить интимный опыт смерти без посредников в виде медицинских или религиозных институций. Он сводит опыт смерти, его бездну, к сумме медицинских показаний и процедур. Так осуществляется некрополитика, власть институций над смертью. Потому Бронте умирает сама, в окружении вересковых пустошей и семьи.
#медитации
Умирая, Эмили Бронте ("Грозовой перевал") отказалась позвать врача -- об этом пишет Жорж Батай в сборнике эссе "Литература и зло". Напрашивается аналогия с отказом от последнего Причастия (Кьеркегор, Юм и многие-многие). Такой отказ всегда этически/политически/философски фундирован, но если отказ от Причастия выглядит привычно, то отказ от врачебной помощи (призванной, конечно, не спасти, но облегчить) -- весьма любопытно.
Ключ к пониманию Бронте, на мой взгляд, кроется в двух философиях: Батая и Фуко. Батай мыслит смерть как опыт трансгрессии, опыт выхода за пределы границ, установленных обществом, и -- как интимный, эротический опыт. Мишель Фуко ("Рождение биополитики") выделяет механизмы политического контроля, способные вторгаться в тело и контролировать его процессы, связанные в том числе с сексуальностью и умиранием. Потому врач, призванный упорядочить, проконтролировать и направить процесс умирания, оказывается фигурой насилия по отношению к умирающему. Он отнимает последнее: возможность пережить интимный опыт смерти без посредников в виде медицинских или религиозных институций. Он сводит опыт смерти, его бездну, к сумме медицинских показаний и процедур. Так осуществляется некрополитика, власть институций над смертью. Потому Бронте умирает сама, в окружении вересковых пустошей и семьи.
#медитации