МЕТАФОРА КАК СРЕДСТВО ПОЗНАНИЯ
Заканчивается первая неделя ежедневного постинга, давшаяся не так уж и просто (кстати, как вам?), поэтому сегодня ограничимся легким, в формате набросков, размышлением о метафоре как инструменте познания.
Есть семиотическая триада: знак (означающее) -- означаемое -- референт. Слово "море" -- это знак, используемый для обозначения реально существующего объекта, моря. Означаемым здесь выступает ментальная проекция моря, наше представление о нем со всеми его свойствами: цветом, запахом, глубиной, температурой воды. И, наконец, референт -- то, к чему относится знак, то есть: настоящее море, море как физический объект.
Возьмем, например, метафору выхода в открытое море. Одним из ее значений, приходящих на ум, может быть взросление и прощание с домом: человек покидает тихую гавань (еще одна метафора) и отправляется в качественно иное пространство, предполагающее иной образ жизни. И вот, через метафору открытого моря человек познает это пространство (взрослую жизнь) с его свойствами: изменчивостью, непредсказуемостью, необозримостью -- и познает как: до непосредственной встречи, до опыта, a priori.
Это, однако, не все. С помощью метафоры открытого моря человек познает не только взрослую жизнь, но и тихую гавань (детство), из которой оказывается исторгнутым, и которую, в отличие от моря, он знает на личном опыте. Но именно противопоставление со взрослой жизнью формирует окончательный образ детства во всей его сакральной силе: образ потерянного божественного царства, как пишет Батай, куда взрослому ходу нет.
Так, через метафору, человек не только познает новый объект/явление, но и переживает новое чувство (здесь: ностальгию, тоску по ушедшему), а значит -- и новое желание (здесь: вернуть это ушедшее, испытать вновь). Такое натяжение между открытым морем и тихой гаванью подводит человека к проблеме нарушения запрета и, соответственно, к выбору: нарушить запрет (совершить нечто, табуированное для взрослых) или отречься от сакрального, манящего объекта (совершить усилие воли; хотя, кстати, не нужно ли усилие воли для нарушения табу -- или это иное?).
И вот -- ситуация: мы начали с метафоры как устройства познания, закончили тем, что обрели себя в поле пересечения сил, желаний и напряжений, и даже -- на границе двух конфликтных пространств: запретного и разрешенного. Это, на мой взгляд, точка, из которой уже возможно какое-никакое письмо.
#медитации
Заканчивается первая неделя ежедневного постинга, давшаяся не так уж и просто (кстати, как вам?), поэтому сегодня ограничимся легким, в формате набросков, размышлением о метафоре как инструменте познания.
Есть семиотическая триада: знак (означающее) -- означаемое -- референт. Слово "море" -- это знак, используемый для обозначения реально существующего объекта, моря. Означаемым здесь выступает ментальная проекция моря, наше представление о нем со всеми его свойствами: цветом, запахом, глубиной, температурой воды. И, наконец, референт -- то, к чему относится знак, то есть: настоящее море, море как физический объект.
Возьмем, например, метафору выхода в открытое море. Одним из ее значений, приходящих на ум, может быть взросление и прощание с домом: человек покидает тихую гавань (еще одна метафора) и отправляется в качественно иное пространство, предполагающее иной образ жизни. И вот, через метафору открытого моря человек познает это пространство (взрослую жизнь) с его свойствами: изменчивостью, непредсказуемостью, необозримостью -- и познает как: до непосредственной встречи, до опыта, a priori.
Это, однако, не все. С помощью метафоры открытого моря человек познает не только взрослую жизнь, но и тихую гавань (детство), из которой оказывается исторгнутым, и которую, в отличие от моря, он знает на личном опыте. Но именно противопоставление со взрослой жизнью формирует окончательный образ детства во всей его сакральной силе: образ потерянного божественного царства, как пишет Батай, куда взрослому ходу нет.
Так, через метафору, человек не только познает новый объект/явление, но и переживает новое чувство (здесь: ностальгию, тоску по ушедшему), а значит -- и новое желание (здесь: вернуть это ушедшее, испытать вновь). Такое натяжение между открытым морем и тихой гаванью подводит человека к проблеме нарушения запрета и, соответственно, к выбору: нарушить запрет (совершить нечто, табуированное для взрослых) или отречься от сакрального, манящего объекта (совершить усилие воли; хотя, кстати, не нужно ли усилие воли для нарушения табу -- или это иное?).
И вот -- ситуация: мы начали с метафоры как устройства познания, закончили тем, что обрели себя в поле пересечения сил, желаний и напряжений, и даже -- на границе двух конфликтных пространств: запретного и разрешенного. Это, на мой взгляд, точка, из которой уже возможно какое-никакое письмо.
#медитации