☺️ара внимательных алых глаз ухватывала каждое движение темноволосой, поглядывающей на парня сверху вниз.

Для Мишель это была любимая картина: Бругмансия, стоящий на коленях и дрожащий от нежных, почти бархатных касаний возлюбленной. Он тихонько что-то бормочет, поглаживая девичью ладонь, пока его сердце пропускает стремительные, отзывающиеся по всему телу удары.

– Хороший мальчик, – обманчиво хрупкие пальцы тянут за пряжку, – иди сюда.

Бледные губы сжимаются в испепеляющем сердце желании. Престон не сводит с юноши озорного взгляда, исследуя его покорную, почти жертвенную выдержку.
Предательский тихий всхлип вырывается из самого сердца красноглазого, становясь для Мишель очередным доказательством власти над своим «другом».

Как бы больно она ни кусала, как бы туго ни затягивала ремешок, как бы сильно ни сжимала его бледные запястья – Соливан смотрел на свою тыковку с тем же самозабвенным обожанием.

– Не надоело так, – с испытывающей ухмылкой прошептала кареглазая, – пялиться?

– Тыковка, я готов смотреть на тебя вечность, – внезапно голос стал низким, размеренным, – лишь бы ты продолжала возвращаться ко мне.

«Именно поэтому я весь твой»

Те слова были последними, оставившими свой след на губах и в изможденном разуме Мишель.