ᯓ💬`

Пов Хон:
Я не думал, что найду такую небывальщину в этом мотеле у самой трассы под новый год.

Он был как вспышка солнечного света.
Такой яркий, теплый и совершенно невозможный.

Это было в ту самую ночь, когда старый год уже сдавал позиции, а новый еще робко переступал порог.
Я просто хотел переждать шум корпоратива в несуществующей тишине собственного номера, но вышел покурить.
Находиться там было невыносимо.

Он стоял на парковке, замотанный в нелепый зеленый шарф под горло, и с широко раскрытыми глазами осматривал машину, что отказывалась заводиться.
Я сделал последнюю затяжку, раздавил о асфальт окурок и подошел к бедолаге.

Наше знакомство тогда началось с облачка пара и одной фразы:
— Давайте я вас подвезу, а то так и заледенете тут.

Он обернулся, и в его глазах, растерянных и широких, мелькнуло некое облегчение.

— Вы не маньяк? — спросил он с наивной прямотой, от которой я фыркнул.

— Не, сегодня нет. Сегодня я просто беглец с корпоратива.

Сонхва. Так его звали.
Он оказался тем самым волшебством, в которое уже перестаешь верить после двадцати пяти.
Он был тем вихрем, который ворвался и навсегда перекроил моё сердце.

Уже через час поездки, а может и дольше, мы, найдя общий язык, обсуждали всё подряд: от любимых блюд на новогоднем столе до мерцающих в далеком космосе звезд.
И, смеясь, свернули на проселочную дорогу, потому что он увидел идеально белое, нетронутое поле.

— Хонджун-а, давай туда, — с надеждой попросил он, указывая пальцем в сторону нетронутого заснеженного поля. — Посмотри, словно его только что расстелили.

— Чтобы мы его изгадили своими следами? — усмехнулся я, но уже сбрасывал скорость.

— Чтобы мы его освя... ты че несешь, эй!! — парировал он.

В его голосе звенела такая неподдельная радость, что я просто свернул и заглушил мотор.

Его глаза блестели озорнее, чем весь снег под январской луной.
И мы, два взрослых парня, забыв про так и не появившиеся дела и холод, носились по сугробам, как мелкие мальчишки.

Он лепил снежки очень умело и быстро, но целился просто ужасно. Чаще всё летело мимо головы или в ноги, зато смеялся так заразительно, что я просто не мог устоять.
Его смех был чистым и громким, он разбивал тишину зимнего поля.
И мне действительно хотелось ловить каждый его отзвук.
Смеяться вместе с ним.
Мне тогда казалось, что именно так и должен звучать новый год. Заразительно и легко.

Я ловко уворачиваюсь от очередного "снаряда" Сонхва, который вновь врезается в сугроб позади меня.

— Боже, и снова промах! — говорю я, притворно-серьезным тоном. — Зрители в шоке! Сонхва, наша восходящая звезда, демонстрирует технику лепки и полное отсутствие навыков прицеливания. Его снежки летят куда угодно, только не в цель!

— Молчи!! — хохочет он, уже лепя новый. — Это авторский стиль! Тотальное снежное покрытие по всем фронтам.

— Стратегия интересная, — бубню уже под нос я, — победить противника, пытаясь завалить его насмерть снежками.

А после, когда пальцы совсем замерзли, мы, запыхавшиеся и красные от мороза, сидели в машине, грея руки о стаканчики с кофе из забытого, но все так же теплого термоса, и говорили.
Говорили обо всем и ни о чем.
О каких-то дурацких снах. О музыке, которая берет за душу.

Я все это время просто смотрел на него.
Смотрел, как его ресницы, покрытые легким инеем, оттаивают, как он прикусывает губу, вспоминая смешную деталь, и чувствовал, как что-то внутри меня отзывается приятным покалыванием у сердца.

Сонхва поглотил меня всего, без остатка, всего за пару часов наступившего года.
Теперь я полностью в его власти.
Я действительно без ума.

Без ума от его улыбки, от его глупых шуток, от того, как он носит небрежно свой шарф и как его холодные пальцы ищут мои теплые в кармане моего уже слегка промокшего от снежков пальто.

Он поглотил меня всего, без остатка.
И знаете что?
Я ни капли не сопротивлялся этому.