fem!#soukoku #writing
Небольшой гифт для Овсь
Чуя прекрасна во всём. В повелительности невесомых касаний к шляпе посреди напряжённых переговоров; первом проходе на шпильках, минуту спустя превратившихся в настенную ключницу. Горящем азартом взгляде, предвкушении хорошей драки; каждом движении пальцев, убирающих волнистые, мягкие волосы в низкий хвост. Чувственной хрипотце в разгар прилично затянувшегося спора, небрежном фырканьи. Уверенной хватке рукопожатия, вытягивающего душу, околдовывающего.
Чуя прекрасна. Особенно когда спит.
Безмятежно уткнувшаяся веснушчатым носом в подушку, развалившаяся звёздочкой поперёк двуспальной кровати. Собственническими касаниями пленившая ссутуленные, притаившиеся под бинтами плечи, словно она здесь — единоличная властительница, госпожа и богиня. Овладевшая утренними мыслями Дазай, беспорядочно мечущимися в поисках надёжного укрытия от рутины и ответственности. Проникшая в лёгкие шлейфом ментоловых сигарет, задержавшемся на домашней футболке с глубокого вечера.
Её Чуя.
Такая расслабленная и доверившаяся.
Провоцирует же!
Ладонь на пробу блуждает по сокрытой тонким одеялом пояснице, отвлекая от копошений снизу. О Чуе наслышаны многие, но не о её слабостях. Например, о нежных, крайне чувствительных ступнях — надёжно припрятанном рычажке, в разы эффективней будильника, — знают лишь очень упорные и наблюдательные избранные.
Большой палец ноги блуждает в невесомой близости от щиколотки, круговыми движениями массирует пятку, скользит вдоль, приветственно переплетаясь с пальцами. Чуя подсознательно дёргается, поджимая ногу к туловищу; неотвратимость пробуждения милует черты лица, обходя стороной.
Шероховатые обкусанные губы согревают мочку уха, кончик языка лелеет шрам от неудачного пирсинга — проступающую сквозь кожу нить воспоминаний, ведущую к первым неловким объятиям.
Чуя всхрапывает чуть громче приличного, возмущённо ёрзая на постели — и попавшихся на пути костях Дазай, которая только и ждёт возможности начать жаловаться на онемение половины тела.
— Да блять… — сонное бурчание теряется в недрах подушки, ладонь Чуи соскальзывает с плеча на оголенный, затвердевший от утренней прохлады сосок. Зачатки жалоб застревают в горле на полпути, превращаясь в судорожный вздох.
Если тело Чуи — полотно для исследований, неприступностью карающее ошибки, то тело Дазай — безошибочный джекпот переливчатой трели удовольствия.
— Нечестно!
— Время? — лаконично и сухо, пробирая до дрожи.
— Хмм… Любить Чую? — Дазай невинно хлопает глазами, прихватывая зубами непослушную прядь волос со лба партнёрши.
— Подлиза.
Дезориентированно приподнявшись на локтях, Чуя лениво разлепляет веки, морщась от тянущего ощущения в районе макушки. Дазай тотчас пользуется возможностью, юркнув ладонями меж сохраняющих тепло друг друга тел, бережно обхватывая грудь сквозь футболку.
— Заслуженный антистресс.
— Какой у тебя стресс с утра пораньше?
— Чуя так долго не просыпалась, я могла умереть со скуки!
Дазай довольно щурится, готовая отпустить добычу разве что после проигрыша в дуэли на поцелуях. Однако шанса на честную борьбу сегодня ожидать бессмысленно: обезоруживающий в родинку под глазом и контрольный в нежное веко не оставляют ей и шанса на сопротивление.
Небольшой гифт для Овсь
Чуя прекрасна во всём. В повелительности невесомых касаний к шляпе посреди напряжённых переговоров; первом проходе на шпильках, минуту спустя превратившихся в настенную ключницу. Горящем азартом взгляде, предвкушении хорошей драки; каждом движении пальцев, убирающих волнистые, мягкие волосы в низкий хвост. Чувственной хрипотце в разгар прилично затянувшегося спора, небрежном фырканьи. Уверенной хватке рукопожатия, вытягивающего душу, околдовывающего.
Чуя прекрасна. Особенно когда спит.
Безмятежно уткнувшаяся веснушчатым носом в подушку, развалившаяся звёздочкой поперёк двуспальной кровати. Собственническими касаниями пленившая ссутуленные, притаившиеся под бинтами плечи, словно она здесь — единоличная властительница, госпожа и богиня. Овладевшая утренними мыслями Дазай, беспорядочно мечущимися в поисках надёжного укрытия от рутины и ответственности. Проникшая в лёгкие шлейфом ментоловых сигарет, задержавшемся на домашней футболке с глубокого вечера.
Её Чуя.
Такая расслабленная и доверившаяся.
Провоцирует же!
Ладонь на пробу блуждает по сокрытой тонким одеялом пояснице, отвлекая от копошений снизу. О Чуе наслышаны многие, но не о её слабостях. Например, о нежных, крайне чувствительных ступнях — надёжно припрятанном рычажке, в разы эффективней будильника, — знают лишь очень упорные и наблюдательные избранные.
Большой палец ноги блуждает в невесомой близости от щиколотки, круговыми движениями массирует пятку, скользит вдоль, приветственно переплетаясь с пальцами. Чуя подсознательно дёргается, поджимая ногу к туловищу; неотвратимость пробуждения милует черты лица, обходя стороной.
Шероховатые обкусанные губы согревают мочку уха, кончик языка лелеет шрам от неудачного пирсинга — проступающую сквозь кожу нить воспоминаний, ведущую к первым неловким объятиям.
Чуя всхрапывает чуть громче приличного, возмущённо ёрзая на постели — и попавшихся на пути костях Дазай, которая только и ждёт возможности начать жаловаться на онемение половины тела.
— Да блять… — сонное бурчание теряется в недрах подушки, ладонь Чуи соскальзывает с плеча на оголенный, затвердевший от утренней прохлады сосок. Зачатки жалоб застревают в горле на полпути, превращаясь в судорожный вздох.
Если тело Чуи — полотно для исследований, неприступностью карающее ошибки, то тело Дазай — безошибочный джекпот переливчатой трели удовольствия.
— Нечестно!
— Время? — лаконично и сухо, пробирая до дрожи.
— Хмм… Любить Чую? — Дазай невинно хлопает глазами, прихватывая зубами непослушную прядь волос со лба партнёрши.
— Подлиза.
Дезориентированно приподнявшись на локтях, Чуя лениво разлепляет веки, морщась от тянущего ощущения в районе макушки. Дазай тотчас пользуется возможностью, юркнув ладонями меж сохраняющих тепло друг друга тел, бережно обхватывая грудь сквозь футболку.
— Заслуженный антистресс.
— Какой у тебя стресс с утра пораньше?
— Чуя так долго не просыпалась, я могла умереть со скуки!
Дазай довольно щурится, готовая отпустить добычу разве что после проигрыша в дуэли на поцелуях. Однако шанса на честную борьбу сегодня ожидать бессмысленно: обезоруживающий в родинку под глазом и контрольный в нежное веко не оставляют ей и шанса на сопротивление.