#storm_advent Лёд
#chuuya #fyodor #fyoya #writing студ!ау
Зимой сумерки наступали особенно быстро: после четвёртой пары студенты блуждали по расчищенным тропам с фонариками. Ручными, желательно со встроенным шокером. Незачем искушать судьбу в тёмных переулках, привлекая внимание к смартфону. Сегодняшний маршрут Фёдора отличался от привычного. Сему изменению была разумная причина — Чуя Накахара, первокурсник по обмену с астрономического, по физической силе превосходил любую группу криминальных элементов, обитавшую в ближайших пяти кварталах.
У Фёдора — выпускной курс межкультурных коммуникаций и муки выбора темы дипломной работы. Благословение снизошло к нему глубокой яростью синевы ледяного озера, миновав семестр редких пересечений внутри кампуса и столовой:
«Особенности реакций обособленного представителя реципиентной группы в период аккультурации».
Завязать случайный разговор не составило труда: Чуя бойкий, но общительный, пусть и закатывал глаза от речей, толику отличных от современных, называя их «стародворским лепетом». Фёдор отвечал сдержанной улыбкой — юноша быстро учился.
Небольшой пруд, раскинувшийся на заднем дворе торгового центра, в летний период пользовался большой популярностью среди подростков и молодёжи. Выложенные камнем дорожки, скамейки, крытые деревянные мосты с резными перилами, пёстрые утки и пригревшиеся голуби — уголок спокойствия в двухстах метрах от городской суеты. С наступлением морозов — исконно русских, колючей свежестью по лёгким и снежными шапками на ветвях, — он превращался в сказку. Поистине детскую, бережно очищенную от первоначально заложенных тяжёлых мыслей взрослых.
Казалось, Чуя не умел чувствовать холод — последний вздох исполинских вулканов блуждал по его венам. Декабрь выдался тёплым, всего минус восемь градусов. Плеч Чуи, очерченных облегающим свитером с высоким воротом, касался лишь флисовый шарф. Фёдор шмыгнул носом и натянул собственный, шерстяной, повыше — щёки начинали мёрзнуть. Вопреки первоначальному плану, хотелось шагнуть ближе и впитать чужое тепло кончиками онемевших пальцев. Достаточно невесомого прикосновения к запястью — стекловатой под кожу.
Отвлекаться — непозволительно.
Фёдор притормозил, нащупывая салфетку в прорезных карманах пальто; носовые платки на морозе обращались берестой, окропленной застывшим в моменте хрустальным дождём. Серебристый прямоугольник спикировал на обледенелый деревянный настил моста и проскользил вниз, шлёпнувшись на затянутую гладь пруда.
— Чёрт, — Фёдор вздохнул громче обычного, дабы шедший впереди Чуя замедлился. Растерянный взгляд метался встревоженной птицей, ладони весьма убедительно сжимали парапет. — Вот я бедовый.
— Случилось что?
— Пропуск в общежитие выронил, — обескровленные поджатые губы, склонившиеся под тяжестью инея длинные ресницы.
Если Чуя не купится на его игру, — а по имеющимся данным, он обязан, — комендантша пропустит Фёдора за раскаивающийся взгляд, пока электронный пропуск не восстановят.
— Подержи-ка, — Чуя ухмыльнулся с неподходящим ситуации азартом, вручая Фёдору свой портфель, и, перемахнув через парапет, повис на краю моста, смягчая приземление. Тонкая корочка льда даже не успела покрыться прожилками трещин под его ногами, когда юноша подтянулся обратно — на одной руке, — держа трофей меж пальцев.
Поразительный контроль над телом.
Холодная кожа Фёдора настигнута вожделенным жаром: припорошенный снегом пропуск шлепком ударился о ладонь, вынуждая покачнуться от неожиданного напора. Недовольным подобным варварством прищур в мгновение ока сменился благодарной улыбкой. Сжимая ладонь до хруста, Чуя взглядом, цепким и насмешливым, на сей раз отчётливо провозглашал: «не купился, но подыграл».
— Ну что, все биоритмы считал?
— …Прошу прощения?
— За такой цирк — действительно стоит. Не думал, что здешние парни тоже любят разыгрывать деву в беде. Или на ходулях, — Чуя небрежно махнул над головой Фёдора, стряхивая редкие снежинки с его ушанки, — связь с космосом, откуда вы черпаете гениальные идеи, лучше?
А это уже любопытно.
— Что значит тоже?
#chuuya #fyodor #fyoya #writing студ!ау
Зимой сумерки наступали особенно быстро: после четвёртой пары студенты блуждали по расчищенным тропам с фонариками. Ручными, желательно со встроенным шокером. Незачем искушать судьбу в тёмных переулках, привлекая внимание к смартфону. Сегодняшний маршрут Фёдора отличался от привычного. Сему изменению была разумная причина — Чуя Накахара, первокурсник по обмену с астрономического, по физической силе превосходил любую группу криминальных элементов, обитавшую в ближайших пяти кварталах.
У Фёдора — выпускной курс межкультурных коммуникаций и муки выбора темы дипломной работы. Благословение снизошло к нему глубокой яростью синевы ледяного озера, миновав семестр редких пересечений внутри кампуса и столовой:
«Особенности реакций обособленного представителя реципиентной группы в период аккультурации».
Завязать случайный разговор не составило труда: Чуя бойкий, но общительный, пусть и закатывал глаза от речей, толику отличных от современных, называя их «стародворским лепетом». Фёдор отвечал сдержанной улыбкой — юноша быстро учился.
Небольшой пруд, раскинувшийся на заднем дворе торгового центра, в летний период пользовался большой популярностью среди подростков и молодёжи. Выложенные камнем дорожки, скамейки, крытые деревянные мосты с резными перилами, пёстрые утки и пригревшиеся голуби — уголок спокойствия в двухстах метрах от городской суеты. С наступлением морозов — исконно русских, колючей свежестью по лёгким и снежными шапками на ветвях, — он превращался в сказку. Поистине детскую, бережно очищенную от первоначально заложенных тяжёлых мыслей взрослых.
Казалось, Чуя не умел чувствовать холод — последний вздох исполинских вулканов блуждал по его венам. Декабрь выдался тёплым, всего минус восемь градусов. Плеч Чуи, очерченных облегающим свитером с высоким воротом, касался лишь флисовый шарф. Фёдор шмыгнул носом и натянул собственный, шерстяной, повыше — щёки начинали мёрзнуть. Вопреки первоначальному плану, хотелось шагнуть ближе и впитать чужое тепло кончиками онемевших пальцев. Достаточно невесомого прикосновения к запястью — стекловатой под кожу.
Отвлекаться — непозволительно.
Фёдор притормозил, нащупывая салфетку в прорезных карманах пальто; носовые платки на морозе обращались берестой, окропленной застывшим в моменте хрустальным дождём. Серебристый прямоугольник спикировал на обледенелый деревянный настил моста и проскользил вниз, шлёпнувшись на затянутую гладь пруда.
— Чёрт, — Фёдор вздохнул громче обычного, дабы шедший впереди Чуя замедлился. Растерянный взгляд метался встревоженной птицей, ладони весьма убедительно сжимали парапет. — Вот я бедовый.
— Случилось что?
— Пропуск в общежитие выронил, — обескровленные поджатые губы, склонившиеся под тяжестью инея длинные ресницы.
Если Чуя не купится на его игру, — а по имеющимся данным, он обязан, — комендантша пропустит Фёдора за раскаивающийся взгляд, пока электронный пропуск не восстановят.
— Подержи-ка, — Чуя ухмыльнулся с неподходящим ситуации азартом, вручая Фёдору свой портфель, и, перемахнув через парапет, повис на краю моста, смягчая приземление. Тонкая корочка льда даже не успела покрыться прожилками трещин под его ногами, когда юноша подтянулся обратно — на одной руке, — держа трофей меж пальцев.
Поразительный контроль над телом.
Холодная кожа Фёдора настигнута вожделенным жаром: припорошенный снегом пропуск шлепком ударился о ладонь, вынуждая покачнуться от неожиданного напора. Недовольным подобным варварством прищур в мгновение ока сменился благодарной улыбкой. Сжимая ладонь до хруста, Чуя взглядом, цепким и насмешливым, на сей раз отчётливо провозглашал: «не купился, но подыграл».
— Ну что, все биоритмы считал?
— …Прошу прощения?
— За такой цирк — действительно стоит. Не думал, что здешние парни тоже любят разыгрывать деву в беде. Или на ходулях, — Чуя небрежно махнул над головой Фёдора, стряхивая редкие снежинки с его ушанки, — связь с космосом, откуда вы черпаете гениальные идеи, лучше?
А это уже любопытно.
— Что значит тоже?