Часть 1.
🛢НЕФТЬ🛢
Текущая ситуация уже сама по себе не самая хорошая: Ормузский пролив остаётся фактически заблокированным до конца мая, по оценкам трафик начинает постепенно восстанавливаться только в июне (верим верим ща поверю), а до возвращения части прежних производственных и торговых потоков можно ждать до 27 года. EIA оценивает выпадение добычи на Ближнем Востоке в 10,5 млн баррелей в сутки в апреле и в 10.8 млн в мае, мировые запасы во втором квартале 26 года сокращаются на 8.5 млн баррелей в сутки. Если открытие Ормуза задержится ещё на месяц от текущего, EIA считает что нефть в ближайшем горизонте будет на $20 за баррель выше их базового прогноза.
Здесь важно понимать масштаб. Через Ормуз до блокады проходило в среднем около 20 млн баррелей нефти в сутки - 20% мирового потребления жидких углеводородов. Обойти пролив сейчас нельзя, а значит заменить такой объём быстро невозможно. Эта видно и в сырьевом фоне: добыча ОПЕК в апреле просела до 40.3 млн баррелей в сутки, на 200к баррелей меньше марта и на 1.1 млн ниже уровня годом ранее, при этом саудовская добыча падала из‑за сбоев экспорта, а направление потоков переориентировалось через Янбу на Красном море после проблем вокруг Рас-Тануры.
Почему страшна высокая нефть? Это бензин, дизель, керосин, судовое топливо. И вот тут уже всё гораздо показательней в плане того о чём я писала ранее: В США средняя цена бензина поднялась выше $4,50 за галлон, примерно на 50% с начала конфликта. Одновременно импортное топливо в апреле подорожало на 16,3% за месяц, а общий индекс импортных цен дал самый сильный месячный скачок с 22 года. Фронтальные фьючерсы RBOB и ULSD тоже резко пампились. Удорожается сырьё, а особенно именно те направления через которые живёт потребительская экономика.
И это уже видно в инфляции США. В апреле энергетический индекс +3,8% за месяц и на 17,9% год к году, бензин на +5,4% за месяц и на 28,4% год к году. Когда такая динамика идет месяцами она неизбежно проходит через весь всю прайс цепочку (топливо - судно - грузовик - склад - полка магазина - чек Васяна в магазине)
При всём этом изменилась сама структура нефтяного рынка. Ормузский кризис разрезал мировой рынок нефти на отдельные региональные кластеры. Раньше Персидский залив снабжает Азию, Азия перерабатывает, Европа добирает, США экспортируют. Теперь эта карта сломана: нефть из Персидского залива стала логистически рискованной, Азия начала искать замену в Атлантике, США выбросили sour crude из SPR, Европа живёт на американских поставках, Азия перестраивает маршруты, из-за чего фрахт стал частью цены и мейн фактором выбора сырья.
Важный для раздела момент - VLSFO, то есть низкосернистое судовое топливо.
Это топливо, на котором физически ездит мировая торговля.
Если VLSFO дорожает, дорожает не только перевозка нефти. Дорожает перевозка зерна, удобрений, металлов, контейнеров, еды, химии, топлива и всего импорта. И очень показательно что раньше мазут и компоненты могли идти из Персидского залива в Сингапур. Теперь же фиксируется обратное, Персидский залив начинает тянуть баррели из Сингапура. И это важный сдвиг.
Сингапур обычно один из ключевых центров бункеровки и торговли морским топливом. Если Залив начинает тянуть топливо из Сингапура, значит в регионе не только дорогой баррель, а проблема с физической доступностью топлива. Это прямой налог на каждую тонну груза. Видели же график пшеницы? Хороший пример инфляционного маршрута Красное Море и Мыс Доброй Надежды.
+3500 морских миль
+10–14 суток
около +$1 млн топлива на рейс
+$25 за тонну к стоимости поставки на направления Египет/Ирак/Алжир/Йемен/Судан
И вот на полки магазина приходит пшеница и вся цепочка издержек.
(но про зерновые мы еще поговорим подробней)
🛢НЕФТЬ🛢
Текущая ситуация уже сама по себе не самая хорошая: Ормузский пролив остаётся фактически заблокированным до конца мая, по оценкам трафик начинает постепенно восстанавливаться только в июне (верим верим ща поверю), а до возвращения части прежних производственных и торговых потоков можно ждать до 27 года. EIA оценивает выпадение добычи на Ближнем Востоке в 10,5 млн баррелей в сутки в апреле и в 10.8 млн в мае, мировые запасы во втором квартале 26 года сокращаются на 8.5 млн баррелей в сутки. Если открытие Ормуза задержится ещё на месяц от текущего, EIA считает что нефть в ближайшем горизонте будет на $20 за баррель выше их базового прогноза.
Здесь важно понимать масштаб. Через Ормуз до блокады проходило в среднем около 20 млн баррелей нефти в сутки - 20% мирового потребления жидких углеводородов. Обойти пролив сейчас нельзя, а значит заменить такой объём быстро невозможно. Эта видно и в сырьевом фоне: добыча ОПЕК в апреле просела до 40.3 млн баррелей в сутки, на 200к баррелей меньше марта и на 1.1 млн ниже уровня годом ранее, при этом саудовская добыча падала из‑за сбоев экспорта, а направление потоков переориентировалось через Янбу на Красном море после проблем вокруг Рас-Тануры.
Почему страшна высокая нефть? Это бензин, дизель, керосин, судовое топливо. И вот тут уже всё гораздо показательней в плане того о чём я писала ранее: В США средняя цена бензина поднялась выше $4,50 за галлон, примерно на 50% с начала конфликта. Одновременно импортное топливо в апреле подорожало на 16,3% за месяц, а общий индекс импортных цен дал самый сильный месячный скачок с 22 года. Фронтальные фьючерсы RBOB и ULSD тоже резко пампились. Удорожается сырьё, а особенно именно те направления через которые живёт потребительская экономика.
И это уже видно в инфляции США. В апреле энергетический индекс +3,8% за месяц и на 17,9% год к году, бензин на +5,4% за месяц и на 28,4% год к году. Когда такая динамика идет месяцами она неизбежно проходит через весь всю прайс цепочку (топливо - судно - грузовик - склад - полка магазина - чек Васяна в магазине)
При всём этом изменилась сама структура нефтяного рынка. Ормузский кризис разрезал мировой рынок нефти на отдельные региональные кластеры. Раньше Персидский залив снабжает Азию, Азия перерабатывает, Европа добирает, США экспортируют. Теперь эта карта сломана: нефть из Персидского залива стала логистически рискованной, Азия начала искать замену в Атлантике, США выбросили sour crude из SPR, Европа живёт на американских поставках, Азия перестраивает маршруты, из-за чего фрахт стал частью цены и мейн фактором выбора сырья.
Важный для раздела момент - VLSFO, то есть низкосернистое судовое топливо.
Это топливо, на котором физически ездит мировая торговля.
Если VLSFO дорожает, дорожает не только перевозка нефти. Дорожает перевозка зерна, удобрений, металлов, контейнеров, еды, химии, топлива и всего импорта. И очень показательно что раньше мазут и компоненты могли идти из Персидского залива в Сингапур. Теперь же фиксируется обратное, Персидский залив начинает тянуть баррели из Сингапура. И это важный сдвиг.
Сингапур обычно один из ключевых центров бункеровки и торговли морским топливом. Если Залив начинает тянуть топливо из Сингапура, значит в регионе не только дорогой баррель, а проблема с физической доступностью топлива. Это прямой налог на каждую тонну груза. Видели же график пшеницы? Хороший пример инфляционного маршрута Красное Море и Мыс Доброй Надежды.
+3500 морских миль
+10–14 суток
около +$1 млн топлива на рейс
+$25 за тонну к стоимости поставки на направления Египет/Ирак/Алжир/Йемен/Судан
И вот на полки магазина приходит пшеница и вся цепочка издержек.
(но про зерновые мы еще поговорим подробней)