Нередко аналитик проходит через состояния, в которых возникает риск оказаться эмоционально обездвиженным, словно все внутреннее процессы вязнут и замирают. Продвижение в этих случая становится возможным тогда, когда появляется способность довериться тому, что происходит, и допустить возможность внутреннего шага вперёд. В этот момент в аналитическое поле входит фактор F [Faith] — фактор веры, то есть зарождающееся доверие к процессу. После этого эмоциональная трансформация должна обрести форму, способную достигнуть пациента.
Терапевтическое действие, запускающее эти процессы, по своей природе напоминает художественный перформанс — форму искусства, основанную на активном включении зрителей, где связь с ними устанавливается не объектом, а телесным присутствием художника. В отличие от актёров или танцоров, ориентированных на заранее известный результат, художник-перформансист вступает в взаимодействие, открытое для непредсказуемого вклада публики. В перформансе именно тело становится носителем эмоций и значений, удерживаясь в хрупком равновесии между творческой интуицией и откликом зрителей, который делает художественный акт конкретным. Такой способ взаимодействия требует умения допускать присутствие другого в собственном действии, не позволяя этому присутствию поглотить себя. Перформанс не стремится устранить разрыв при помощи насыщенного смыслом объекта, но он создаёт возможность удерживать пустое пространство, где вклад зрителей формирует связь, способную преодолеть эту пустоту.
Перформанс Йоко Оно Cut Piece (1964, Токио) может быть здесь показательной иллюстрацией. Художница сидит на коленях в своем лучшем платье, перед ней лежат ножницы, а зрители приглашаются по одному подниматься и срезать часть её одежды, пока она не остаётся почти обнажённой. Этот перформанс разыгрывает чрезвычайно тревожную форму отношения и вызывает переживания утраты, тревоги и опасности. В терапии с некоторыми пациентами у аналитика иногда появляется чувство, будто он подвергается постепенному срезанию собственных мыслей, которые, подобно одежде, защищают от чрезмерной открытости и помогают удерживать равновесие между доверием и подчинением.
⌨️Molinari, Elena. Action across Emptiness // Journal of Child Psychotherapy, vol. 40, no. 3, 2014.
Терапевтическое действие, запускающее эти процессы, по своей природе напоминает художественный перформанс — форму искусства, основанную на активном включении зрителей, где связь с ними устанавливается не объектом, а телесным присутствием художника. В отличие от актёров или танцоров, ориентированных на заранее известный результат, художник-перформансист вступает в взаимодействие, открытое для непредсказуемого вклада публики. В перформансе именно тело становится носителем эмоций и значений, удерживаясь в хрупком равновесии между творческой интуицией и откликом зрителей, который делает художественный акт конкретным. Такой способ взаимодействия требует умения допускать присутствие другого в собственном действии, не позволяя этому присутствию поглотить себя. Перформанс не стремится устранить разрыв при помощи насыщенного смыслом объекта, но он создаёт возможность удерживать пустое пространство, где вклад зрителей формирует связь, способную преодолеть эту пустоту.
Перформанс Йоко Оно Cut Piece (1964, Токио) может быть здесь показательной иллюстрацией. Художница сидит на коленях в своем лучшем платье, перед ней лежат ножницы, а зрители приглашаются по одному подниматься и срезать часть её одежды, пока она не остаётся почти обнажённой. Этот перформанс разыгрывает чрезвычайно тревожную форму отношения и вызывает переживания утраты, тревоги и опасности. В терапии с некоторыми пациентами у аналитика иногда появляется чувство, будто он подвергается постепенному срезанию собственных мыслей, которые, подобно одежде, защищают от чрезмерной открытости и помогают удерживать равновесие между доверием и подчинением.
⌨️Molinari, Elena. Action across Emptiness // Journal of Child Psychotherapy, vol. 40, no. 3, 2014.