Воздух в квартире был густым и спертым, привычная смесь запахов старой пыли, дешевой вареной картошки и сладковатого дыма от вечно тлеющей электропроводки. Желтый, болезненный свет от голой лампочки под потолком не столько освещал, сколько подчеркивал убогость обстановки: обои, отходящие от стен лохмотьями, протертый до дыр ковер, на котором вечно стояла тарелка с чем-то, и навязчивый, тревожный треск холодильника, будто бы он вот-вот сдастся и взорвется. Из этого общего гула тревоги Гео, сидевший на кухне и чинивший свой мегафон, вычленил новый звук. Не скрип половиц, не бормотание Софи за стеной, а нечто иное. Абсолютная тишина из ванной. А она не бывала тихой никогда: вечно капал кран, шумела вода в трубах, что-то звенело. Сейчас же - мертвая, звенящая тишь. И длилась она уже слишком долго. Гео нахмурился. Его длинные волосы упали на лицо, но он отбросил их привычным движением головы. Квадратные очки съехали на переносицу. Недоверие было его второй натурой, особенно когда дело касалось Лекса. Он отложил паяльник и встал, стараясь не скрипнуть стулом. Пол под ногами все равно издал протяжный, жалобный стон. Он подошел к двери ванной, она была приоткрыта. Гео заглянул в щель, и его тело мгновеннонапряглось. Он резко развернулся, быстрыми шагами прошел в комнату Софи и, не стучась, распахнул дверь.
- иди сюда, - сказал он тихо, но так, что в его голосе не было места возражениям, - быстро. Смотри.
Софи, пухлая девушка с россыпью родинок на щеках, вздрогнула и отложила книгу. Ее большие, всегда немного испуганные глаза вопросили его, но Гео лишь мотнул головой в сторону коридора. Она беспокойно поплелась за ним, теребя край своей просторной кофты. Он подвел ее к двери ванной и молча указал внутрь. В старой, отвратительно знакомой им обоим чугунной ванне, покрытой внутри темными разводами от ржавой воды и снаружи сколотой эмалью, лежал Лекс. Он был полностью погружен в воду с головой. Темно-бордовые кудри, обычно взъерошенные, теперь тяжелым темным нимбом раскинулись вокруг его головы, как водоросли. Вода была неподвижна и мутна. Он не двигался. Не было ни пузырей, ни малейшего движения, лишь слабые блики от желтого света лампочки колыхались на поверхности.
- Господи.., - выдохнула Софи, поднеся руку ко рту, - Он что..?
- уже минут пять, - сквозь зубы процедил Гео, не отрывая взгляда от неподвижной фигуры. Его пальцы сжали косяк двери до хруста суставов.
Они стояли, завороженные жуткой картиной, в которой треск холодильника на кухне теперь казался громким, как выстрелы на главной площади. Софи почувствовала, как по спине бегут мурашки. Ей стало душно от этой тишины и неподвижности. Она так хотела что-то сказать, возможно, предложить вытащить его, но в этот момент вода зашевелилась. Медленно, почти церемониально, из воды стал подниматься силуэт. Сначала показались острые скулы, затем - закрытые глаза за стеклами круглых очков, на которых вода собралась в крупные, искажающие капли. Он приподнялся без единого всплеска, плавно, как всплывает труп. Вода ручьями стекала с его бледной кожи и темных волос. Лекс откинул голову назад, уложив затылок на холодный, грязный край ванны. Его шея вытянулась, обнажив напряженные мышцы, он сделал глубокий, очень медленный вдох, как будто впервые за долгое время дышал полной грудью. Выдох был таким же протяжным и шумным. Он лежал с закрытыми глазами. Капли воды стекали по его вискам, с ресниц, с острых кончиков волос на подбородке. Его лицо в полумраке ванной, освещенное сверху желтым светом, казалось неестественно бледным и изможденным. Очковые дужки врезались ему в виски. Вода в ванне успокоилась, лишь легкая рябь от его незначительных движений билась о борта. Он не смотрел на них, не подавал никаких признаков, что знает об их присутствии. Он просто лежал, раскинув руки вдоль тела в воде, и дышал, превратившись в немую, сюрреалистичную статую, идеально вписанную в убогий интерьер нелексовской разрухи. Было непонятно, спит он, медитирует или просто пытается раствориться в этой грязной воде.