Он медленно размеряет шагами пустующую улицу. От едва уловимого света Луны и одновременно ослепляющего и пленяющего огонька лучинки из чужого окна его тень раздваивается, приобретая невнятные очертания. Юноша идёт дальше, в голове пустота, но в подсознании лишь одна навязчивая мысль: Почему же тень моя совсем потеряла контур, а от границ души моей не осталось и следа? Она мне клянется, молится за мою душу и хранит моё сердце у своей груди. Я слышу, как шумит её кровь и мой голос отдается в её голове эхом, но больше ничего. Когда же я обрету свою личность и перестану смотреть на эту бескрайнюю и чистую душеньку в золотых бусинках и перчатках? Это чувство обжигающе горячее и до чёртиков холодное. Оно крадётся, настигает и поражает всё тело.

Он заглядывает в тёмный переулок и смотрит на ветвистую хрупкую берёзу. Она слегка трясется, и с неё, то и дело, слетает поблескивающий снежок. Ночное небо сгущается, приобретая злосчастный серовато-синий оттенок и выгоняет небольшие прозрачные облака. Они смотрят вниз, немного устало и угрюмо, а затем без промедления надвигаются дальше. Тень его совсем рассеялась, потеряла очертания, слившишь с могучей темнотой прозябшего домика. Окна уже давно укрыты дымкой сонливости и закрыты плотными шторами. Вот бы с восходом солнца эта любовь исчезла, эти ласковые и волшебные чувства, которые и ошарашивают и успокаивают.