— Прощай, кукловод.
Прозвучало в воздухе, и оно было похоже на приговор.
Клинок-шило, отчаянный выпад обречённого, даже не успел коснуться одежды Чуи. Воздух вокруг мафиози сгустился, стал плотным, как стальная стена. «Кукловод» врезался в невидимый барьер, и раздался короткий, влажный хруст. Его собственная инерция, умноженная на гравитационное поле, сломала ему кость предплечья. Он закричал — не от боли, а от бессильной ярости.
Чуя не дал ему упасть. Его рука, словно клещи, впилась в горло противника, подняв его и прижав к стене. Безумные глаза «Кукловода» с ненавистью смотрели на победителя.
— Ты... ничего... не понимаешь.
Выдохнул он, захлёбываясь.
— Игра... будет продолжена... другими фигурами...
— Может, и будет.
Холодно парировал Чуя.
— Но ты уже не узнаешь.
Он не стал его убивать. Вместо этого его вторая рука нанесла короткий, точный удар в висок. Тело «Кукловода» обмякло, потеряв сознание. Тиран, режиссёр собственного кровавого театра, был повержен.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием судьи Ватанабэ, который, дрожа, поднимался с пола. Рампо уже был рядом, помогая ему освободиться от остатков порвавшихся нитей.
— Всё кончено, господин судья.
Сказал детектив, но его взгляд был прикован к Чуе. Он видел, как тот смотрит на поверженного врага — не с триумфом, а с холодным, почти безразличным презрением. Это был взгляд человека, который привык убирать мусор, а не побеждать в дуэлях.
Чуя разжал пальцы, и тело «Кукловода» грузно рухнуло на пол.
— Вызови своих.
Бросил он Рампо, отряхивая ладони.
— Убери это.
Пока Рампо связывался с отделом, Чуя подошёл к столу и взял шахматного слона с цифрой «3». Он вертел его в пальцах, рассматривая.
— Ты был прав насчёт ролей, детектив.
Негромко сказал он.
— Но ошибся в одном.
Рампо поднял на него вопросительный взгляд.
— Он не артист.
Чуя с силой сжал фигурку в кулаке. Когда он разжал пальцы, от неё осталась лишь горсть мелкой пыли и осколков.
— Он — маленький человек, который возомнил себя богом, потому что решил, что может отнимать жизни. Таких, как он, я видел десятки. Все они в итоге ломаются.
Подъехала полиция, засуетились медики, увезли судью и арестованного «Кукловода». Рампо давал указания, но его мысли были далеко. Он смотрел, как Чуя молча стоит у разбитого окна, глядя в ночь. Луна освещала его профиль, и в этот момент он казался не просто «грубой силой». Он казался стихией, живым воплощением неумолимого закона бури, который обрушивается на тех, кто забыл свое место.
Когда суета улеглась, они остались вдвоём у машины. Рассвет уже начинал окрашивать край неба в бледно-серые тона.
— Что теперь?
Спросил Рампо, ломая молчание.
— Его список... он неполный. Были цифры «1» и «3». А где «2»?
Чуя медленно повернулся к нему. В его глазах не было вопроса, лишь уверенность.
— Номер два уже мёртв. Прокурор, наверное. Тот, чьё тело мы просто не нашли. Или нашли, но не связали с делом. Он действовал не в хронологическом порядке. Он шёл по своей схеме.
— Но почему? И кто следующий?
Настаивал Рампо.
— Спросишь у него на допросе.
Чуя махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.
— Моя работа закончена. Я наступил на хвост этой змее. Остальное — дело полиции.
Он открыл дверь машины, собираясь уйти. Но Рампо не уходил.
— Ты ошибся.
Сказал детектив.
Чуя остановился, брови поползли вверх.
— Ты сказал, что твоя работа — грубая сила. Но сегодня ты не просто ломал. Ты... сыграл с ним. И выиграл по его же правилам. Ты сломал его доску.
Чуя на секунду задумался, потом коротко, беззвучно усмехнулся.
— Не усложняй, детектив. Я просто сделал то, что умею. Убрал проблему.
Он сел за руль и захлопнул дверь. Машина тронулась и скрылась в сгущающихся сумерках утра.
Рампо остался стоять один на пустынной дороге. В кармане пальто он нащупал два осколка — с цифрами «1» и «3». Пазлы всё ещё не сходились. Прокурор-«двойка» был где-то там, в тени. А «Кукловод», даже арестованный, говорил о «других фигурах».
Прозвучало в воздухе, и оно было похоже на приговор.
Клинок-шило, отчаянный выпад обречённого, даже не успел коснуться одежды Чуи. Воздух вокруг мафиози сгустился, стал плотным, как стальная стена. «Кукловод» врезался в невидимый барьер, и раздался короткий, влажный хруст. Его собственная инерция, умноженная на гравитационное поле, сломала ему кость предплечья. Он закричал — не от боли, а от бессильной ярости.
Чуя не дал ему упасть. Его рука, словно клещи, впилась в горло противника, подняв его и прижав к стене. Безумные глаза «Кукловода» с ненавистью смотрели на победителя.
— Ты... ничего... не понимаешь.
Выдохнул он, захлёбываясь.
— Игра... будет продолжена... другими фигурами...
— Может, и будет.
Холодно парировал Чуя.
— Но ты уже не узнаешь.
Он не стал его убивать. Вместо этого его вторая рука нанесла короткий, точный удар в висок. Тело «Кукловода» обмякло, потеряв сознание. Тиран, режиссёр собственного кровавого театра, был повержен.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием судьи Ватанабэ, который, дрожа, поднимался с пола. Рампо уже был рядом, помогая ему освободиться от остатков порвавшихся нитей.
— Всё кончено, господин судья.
Сказал детектив, но его взгляд был прикован к Чуе. Он видел, как тот смотрит на поверженного врага — не с триумфом, а с холодным, почти безразличным презрением. Это был взгляд человека, который привык убирать мусор, а не побеждать в дуэлях.
Чуя разжал пальцы, и тело «Кукловода» грузно рухнуло на пол.
— Вызови своих.
Бросил он Рампо, отряхивая ладони.
— Убери это.
Пока Рампо связывался с отделом, Чуя подошёл к столу и взял шахматного слона с цифрой «3». Он вертел его в пальцах, рассматривая.
— Ты был прав насчёт ролей, детектив.
Негромко сказал он.
— Но ошибся в одном.
Рампо поднял на него вопросительный взгляд.
— Он не артист.
Чуя с силой сжал фигурку в кулаке. Когда он разжал пальцы, от неё осталась лишь горсть мелкой пыли и осколков.
— Он — маленький человек, который возомнил себя богом, потому что решил, что может отнимать жизни. Таких, как он, я видел десятки. Все они в итоге ломаются.
Подъехала полиция, засуетились медики, увезли судью и арестованного «Кукловода». Рампо давал указания, но его мысли были далеко. Он смотрел, как Чуя молча стоит у разбитого окна, глядя в ночь. Луна освещала его профиль, и в этот момент он казался не просто «грубой силой». Он казался стихией, живым воплощением неумолимого закона бури, который обрушивается на тех, кто забыл свое место.
Когда суета улеглась, они остались вдвоём у машины. Рассвет уже начинал окрашивать край неба в бледно-серые тона.
— Что теперь?
Спросил Рампо, ломая молчание.
— Его список... он неполный. Были цифры «1» и «3». А где «2»?
Чуя медленно повернулся к нему. В его глазах не было вопроса, лишь уверенность.
— Номер два уже мёртв. Прокурор, наверное. Тот, чьё тело мы просто не нашли. Или нашли, но не связали с делом. Он действовал не в хронологическом порядке. Он шёл по своей схеме.
— Но почему? И кто следующий?
Настаивал Рампо.
— Спросишь у него на допросе.
Чуя махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.
— Моя работа закончена. Я наступил на хвост этой змее. Остальное — дело полиции.
Он открыл дверь машины, собираясь уйти. Но Рампо не уходил.
— Ты ошибся.
Сказал детектив.
Чуя остановился, брови поползли вверх.
— Ты сказал, что твоя работа — грубая сила. Но сегодня ты не просто ломал. Ты... сыграл с ним. И выиграл по его же правилам. Ты сломал его доску.
Чуя на секунду задумался, потом коротко, беззвучно усмехнулся.
— Не усложняй, детектив. Я просто сделал то, что умею. Убрал проблему.
Он сел за руль и захлопнул дверь. Машина тронулась и скрылась в сгущающихся сумерках утра.
Рампо остался стоять один на пустынной дороге. В кармане пальто он нащупал два осколка — с цифрами «1» и «3». Пазлы всё ещё не сходились. Прокурор-«двойка» был где-то там, в тени. А «Кукловод», даже арестованный, говорил о «других фигурах».