Кабинет детективного агентства Рампо был полной противоположностью особняку судьи — тесный, заваленный папками и пустыми стаканками от кофе, пропахший пылью и старыми чернилами. Свинцовый свет дождливого утра еле пробивался сквозь грязное окно.

Чуя сидел, откинувшись на спинку стула, и его массивная фигура казалась инородным телом в этом хаосе бумаг. Он смотрел в окно, пока Рампо расставлял на столе три evidence-пакета: два с осколками шахматных фигур и один — с фотографией неопознанного тела, найденного в городском канале две недели назад. На ремешке часов утопленника была выцарапана цифра «2».

— Итак, «Кукловод».

Начал Рампо, запивая аспирин глотком холодного кофе.
— Настоящее имя — Кадзуки Сиратори. Бывший театральный режиссёр. Провалил все свои постановки, погряз в долгах, сошёл со сцены. Исчез три года назад.

— И ебнулся.

безразлично констатировал Чуя, не отрывая взгляда от окно.

— Очередной неудачник, решивший, что мир виноват в его ничтожестве.

— Не всё так просто.

Рампо потёр виски.

— Он не просто мстил. Он ставил спектакль. Каждое убийство — это сцена. Коррумпированный коп — сломанная ладья, стоявшая на страже неправедного порядка. Прокурор — слон, который должен был идти по прямой, но петлял и лгал. Судья — король этой маленькой коррумпированной королевской четы. Он воссоздавал свою идеальную, утопическую шахматную партию, где он был и игроком, и богом.

— Бред сивой кобылы.

Отрезал Чуя.

— У него не было утопии. Был только список. И желание почувствовать себя значимым, раздавая смерть как конфеты. Я таких видел. В мафии они долго не живут. Слишком много пафоса.

— Возможно.

не стал спорить Рампо.

— Но в его бреду есть система. Он не просто убивал. Он «убирал» фигуры, которые, по его мнению, мешали «идеальной игре». Он очищал доску. Допрос ничего не дал. Он просто цитировал Шекспира и говорил о «неизбежности третьего акта».

Чуя наконец повернулся к столу. Его взгляд упал на фотографию прокурора-«двойки».

— Этот «третий акт»... Судья был последним в его списке?

Рампо тяжело вздохнул.

—Я не уверен. На допросе он сказал одну странную вещь. Когда следователь спросил его, доволен ли он, что его пьеса завершена, он улыбнулся и сказал: «Завершён лишь пролог. Настоящие актёры только выходят на сцену».

В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь стуком дождя по стеклу.

— Настоящие актёры?

Чуя медленно повторил, и в его глазах вспыхнул знакомый Рампо холодный огонь.

— Я проверил его связи, финансовые потоки.

Рампо развёл руками.
— Ничего. Ни следов заказчика, ни сообщников. Как будто он действительно действовал в одиночку.

— Или его кто-то вдохновлял. мрачно предположил Чуя.

— Подкинул ему эту бредовую идею про шахматы и чистку. А сам сидит в тени и наблюдает. Испытал оружие. И теперь, когда «Кукловод» провалился... этот кто-то может решить, что пора выходить из тени.

Он встал, и его тень накрыла весь стол.

—Ты искал маньяка-одиночку. А, возможно, мы наткнулись только на первого солдата. На разведку.

Рампо смотрел на него, и до него наконец начинало доходить. Его теория про одинокого безумца-режиссёра трещала по швам. Запутанный план, финансирование, информация о жертвах — у бездарного режиссёра из подпольного театрика таких ресурсов не было.

— Ты думаешь, за ним стоит кто-то... более серьёзный?

Тихо спросил он.

— Я думаю, что твой «Кукловод» не сошёл с ума сам по себе.

Чуя взял со стола свою куртку.

— Его свели с ума. И кто-то другой дергал за ниточки, пока он верил, что это его собственная пьеса.

— Но... кто? И зачем?

— Чтобы проверить оборону, Откликнулся Чуя, уже стоя в дверях. Его фигура загораживала весь проём.

— Чтобы посмотреть, как среагирует полиция. И... как среагирую я. Первая партия окончена. Теперь жди второго хода.

Он вышел, оставив Рампо одного в тихом кабинете. Детектив смотрел на разложенные улики, но теперь видел за ними нечто большее. Не схему одинокого безумца, а первый, пробный ход на гигантской, невидимой доске.