Мария Хализева – памяти Роберта Уилсона:
«Фигуры людей, фрагменты декораций и лаконичный реквизит в его спектаклях казались порой идеальными аппликациями на стремительно меняющем цвет заднике: “этот задник там затем, чтобы мы видели четкую и чистую форму ваших тел”. Призывая помнить о форме, сам Уилсон на каждый микроскопический фрагмент действия смотрел глазами художника, неизменно выступая сценографом и художником по свету своих сценических работ. Выбеленные лица, лихо поднятые дыбом волосы, густо обведенные глаза, брови и кривые рты, карикатурно опущенные уголки губ, удивленно или глумливо изогнутые густейшие брови, ошарашенные, скорбные, унылые, а то и агрессивные выражения широко распахнутых глаз – узнаваемый, но не надоедающий, гипнотизирующий уилсоновский почерк. Как и оригинальный пляшущий шрифт на его афишах. Как и фирменный портал из празднично мигающих оранжевых огоньков – гирлянды лампочек, протянутые по периметру зеркала сцены».
https://screenstage.ru/?p=21118
Фото Михаила Гутермана
«Фигуры людей, фрагменты декораций и лаконичный реквизит в его спектаклях казались порой идеальными аппликациями на стремительно меняющем цвет заднике: “этот задник там затем, чтобы мы видели четкую и чистую форму ваших тел”. Призывая помнить о форме, сам Уилсон на каждый микроскопический фрагмент действия смотрел глазами художника, неизменно выступая сценографом и художником по свету своих сценических работ. Выбеленные лица, лихо поднятые дыбом волосы, густо обведенные глаза, брови и кривые рты, карикатурно опущенные уголки губ, удивленно или глумливо изогнутые густейшие брови, ошарашенные, скорбные, унылые, а то и агрессивные выражения широко распахнутых глаз – узнаваемый, но не надоедающий, гипнотизирующий уилсоновский почерк. Как и оригинальный пляшущий шрифт на его афишах. Как и фирменный портал из празднично мигающих оранжевых огоньков – гирлянды лампочек, протянутые по периметру зеркала сцены».
https://screenstage.ru/?p=21118
Фото Михаила Гутермана