я вдыхаю — острый дым рвёт горло, режет лёгкие,
и на миг становится легче.
сухость на языке.
вкус земли и дешёвого спасения.
я проваливаюсь в себя — туда, где ещё не болит. туда, где нет имён. нет глаз, смотрящих сквозь меня. дрожь уходит. пульс замедляется. я снова чувствую тело, будто оно не моё, будто можно с ним договориться.
я курю злобу. с жадностью, которую не утолить. как зверь, что лижет свои раны, чтобы не сдохнуть.
я не хочу забывать, но не вынесу помнить.
это всё, что у меня осталось — горечь на губах
и пара минут, когда я живу не для них.
а для себя.
и на миг становится легче.
сухость на языке.
вкус земли и дешёвого спасения.
я проваливаюсь в себя — туда, где ещё не болит. туда, где нет имён. нет глаз, смотрящих сквозь меня. дрожь уходит. пульс замедляется. я снова чувствую тело, будто оно не моё, будто можно с ним договориться.
я курю злобу. с жадностью, которую не утолить. как зверь, что лижет свои раны, чтобы не сдохнуть.
я не хочу забывать, но не вынесу помнить.
это всё, что у меня осталось — горечь на губах
и пара минут, когда я живу не для них.
а для себя.