синьор Сатурн выдавливает совсем немного на свои пальцы и лёгкими движениями пенит до густой массы. Юпитер поднимает голову и поджимает губы, когда к его лицу прикасаются кончиками пальцев. получившуюся пену кольцевой равномерно наносит на щеки, скулы и подбородок, оставляя нетронутыми только уста. обнаженные царапины болезненно щиплют, но мужчина заставляет себя потерпеть и не делает лишних движений.
когда с нанесением геля покончено, Сатурн умывает и вытирает полотенцем бахромы руки, а затем берется за бритву. старший газовый гигант терпеливо замирает и отводит глаза в сторону, чтобы не смущать (или не смущаться самому) взглядом. Юпитер чувствует, как лезвие, коим он порезался ранее, теперь же бережно и с деликатным нажимом касается его левой скулы, и скользит ниже по челюсти.
Господин Юпитер прикрывает глаза и мысленно отмечает каждое прикосновение острого лезвия, отсчитывая до конца процедуры, пока его сегодняшний цирюльник не дотрагивается до затылка пальцами и лёгким движением запрокидывает его голову назад, обнажая шею.
«осталось совсем немного», — мысленно подмечает про себя Сатурн и снова ополаскивает бритву, прежде чем приступить к оставшемуся участку щетины.
проходит некоторое время, когда синьор, в последний раз осмотрев итоги своего труда и убедившись в отсутствии любого лишнего волоса на родном лице, позволяет Юпитеру опустить голову. тот пользуется дозволенностью размять затекшую шею и с облегчением выдохнуть.
— что, уже утомились от меня? — весело отшучивается планета с кольцами, умывая от пены прибор и руки над раковиной.
— за такую помощь я буду обязан Вам надолго, — своего рода выраженная благодарность.
— я ещё успею Вам надоесть, — обещает месье Сатурн, сложив средства и бритву за зеркалом на шкафу и вытерев кисти рук полотенцем.
он оборачивается и протягивает правую ладонь к лицу газовой планеты. мягкие подушечки пальцев оглаживают гладкую, по-прежнему немного влажную щеку. нежные, дарящие щадящий покой, касания дорогого друга снимают с него все тревоги, словно подхватив их кончиками пальцев, как ветер, треплющий листья на ветру.
и пусть корень тревожных опасений не исчез из его сердца целиком и обязательно пустит новые отравляющие ростки сомнений и переживаний, Господин Юпитер все равно предается внушаемому спокойствию и напоследок бросает взгляд в сторону просторного окна в ванной комнате, пока ещё не закрытого жалюзями на ночь. на стекле проскальзывает их бледное, почти невидимое отражение, а за ним — беспроглядная темнота с многочисленными яркими точками.
и даже за пределами видимого Пояса Койпера, звёзд там — немерено.
и там не только они.
когда с нанесением геля покончено, Сатурн умывает и вытирает полотенцем бахромы руки, а затем берется за бритву. старший газовый гигант терпеливо замирает и отводит глаза в сторону, чтобы не смущать (или не смущаться самому) взглядом. Юпитер чувствует, как лезвие, коим он порезался ранее, теперь же бережно и с деликатным нажимом касается его левой скулы, и скользит ниже по челюсти.
Господин Юпитер прикрывает глаза и мысленно отмечает каждое прикосновение острого лезвия, отсчитывая до конца процедуры, пока его сегодняшний цирюльник не дотрагивается до затылка пальцами и лёгким движением запрокидывает его голову назад, обнажая шею.
«осталось совсем немного», — мысленно подмечает про себя Сатурн и снова ополаскивает бритву, прежде чем приступить к оставшемуся участку щетины.
проходит некоторое время, когда синьор, в последний раз осмотрев итоги своего труда и убедившись в отсутствии любого лишнего волоса на родном лице, позволяет Юпитеру опустить голову. тот пользуется дозволенностью размять затекшую шею и с облегчением выдохнуть.
— что, уже утомились от меня? — весело отшучивается планета с кольцами, умывая от пены прибор и руки над раковиной.
— за такую помощь я буду обязан Вам надолго, — своего рода выраженная благодарность.
— я ещё успею Вам надоесть, — обещает месье Сатурн, сложив средства и бритву за зеркалом на шкафу и вытерев кисти рук полотенцем.
он оборачивается и протягивает правую ладонь к лицу газовой планеты. мягкие подушечки пальцев оглаживают гладкую, по-прежнему немного влажную щеку. нежные, дарящие щадящий покой, касания дорогого друга снимают с него все тревоги, словно подхватив их кончиками пальцев, как ветер, треплющий листья на ветру.
и пусть корень тревожных опасений не исчез из его сердца целиком и обязательно пустит новые отравляющие ростки сомнений и переживаний, Господин Юпитер все равно предается внушаемому спокойствию и напоследок бросает взгляд в сторону просторного окна в ванной комнате, пока ещё не закрытого жалюзями на ночь. на стекле проскальзывает их бледное, почти невидимое отражение, а за ним — беспроглядная темнота с многочисленными яркими точками.
и даже за пределами видимого Пояса Койпера, звёзд там — немерено.
и там не только они.