Артём что-то пишет


Гео и язык канала: не указан, не указан
Категория: не указана


Сибирское гонзо

Связанные каналы

Гео и язык канала
не указан, не указан
Категория
не указана
Статистика
Фильтр публикаций


Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram


Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram


Серое небо, заводы, окраина,
Больничный без справки, слякоть и дождь.
Вначале в ларёк, чтобы поправило,
Чтобы по правилам, повзрослеешь - поймёшь.

Чтобы отчизна казалась красивою,
Как во хмелю привокзальная блядь,
Которую ночью менты изнасилуют.
"Мы ведь и здесь должны воевать".

Мы ведь размазаны кровью по стенам.
Видишь следы? А могли бы спасти...
Старый подъезд покрасят со временем,
Лишь шрамы продолжат сиять на груди

Самым прекрасным в мире созвездием.
Сосед, что вечно торчал у пивной,
Вернулся домой, но прикрытый железом.
В закрытом, забытый, навеки с собой.

А мы остаёмся сжирать себя заживо
В холодном бетоне каменных плит.
Здесь я любил - далеко и однажды,
Здесь же я буду забыт.


- Ты уничтожил во мне всё светлое. Медленно и с издёвкой, каждый раз отрезая по лоскутку от моей души.

Так бы сказала она ему, если бы действие происходило на экспериментальной сцене театра драмы.

На самом же деле она отключает телефон, гасит свет, выходит на балкон и закуривает. Сегодня ночью город особенно прекрасен. Красные подсветки многоэтажек, темно-синее небо необычайной глубины и расползающийся над заводскими постройками желтый искусственный свет. И на весь этот электрический рай обрушивается такая её душевная тоска, что даже если закричать - дико и с надрывом, прямо здесь и прямо сейчас, так, чтобы в горле захрипело, то всё равно никто не услышит. Тишина. Настолько всеобъемлющая, что хочется спросить себя.

- А я и вправду живу?
- А я и вправду жива?
- А я и вправду нужна?

Окурок вдавливается в металлическую пепельницу с такой силой, что даже не искрит. Холод внутри её тела куда сильнее любого подступающего извне огня.

Телефон будет отключен еще пару дней, пока кто-то, уже чужой, изводится от тоски и непонимания на другом конце провода. На другом конце города. На другом конце жизни. Вот же дурак.

Пауза.

Я включаю музыку на максимум и начинаю танцевать. В моем танце нет ничего, кроме желания спрятаться от мира и утонуть в мелодии. Пасмурный день, пасмурная осень, пасмурная жизнь. Я плюю на всё это и делаю еще громче. Я сказал еще громче!

Иногда так необходимо хотя бы на несколько минут выйти из тела, отключиться от матрицы, сломать привычный ритм.

Выдох.

- А я и вправду живу?


Город засыпает, просыпается одиночество.

Я иду по улице спиной к проезжающим автомобилям. Пахнет сыростью, осенью и потерянным летом. Я не знаю, сигналят ли мне водители, поскольку иду в наушниках, в которых играет джаз - темный и тягучий, такой-же как и всë вокруг.

Когда тебе перестает быть страшно, то ты резко обретаешь точку спокойствия. Точку нуля, если хотите. Легче оттолкнуться от дна, чем постоянно пытаться нащупать его. В толще воды, обстоятельств и времени всегда есть период бесконечного ожидания, который в свою очередь, заканчивается либо прикосновением к илу, либо к всплытию наверх. Второе в нашем случае маловероятно.

За сутки до этого я обнимаю теплую, сибирскую кошку и ложусь спать под шелест проезжающего за окном транспорта. Утром Она ляжет ко мне на плечо и продолжит спать, пока я буду спорить с рассветом, кто из нас первый проиграет в нелепой битве утреннего сна.

Город просыпается, одиночество засыпает.

Шум трамваев, неуспевающие в срок строители, вечный ремонт дорог в дождь. В этой стране все до безумия знакомо еще в детстве. Русское колесо сансары, достигающее своего абсолюта в полной тишине еще сонных дворов. Безмятежных, слегка помятых, и, без видимой на то причины, счастливых. Как школьник, возвращающийся после первой серьезной попойки домой. Это потом на него обрушатся вздор и гам, это потом будут выводы и нелепая ругань. А пока - он самый счастливый.

Я читаю ей стихи, сидя напротив, сбежав с вечернего выступления. Почему-то нервно смеясь и запинаясь. Я действительно не знаю, о чем она думает в этот момент, что чувствует и что вспоминает. Если так разобраться, то быть эмпатом в действительности очень сложно. Есть люди, в которых ты можешь, но совершенно не хочешь разбираться. Не хочешь до конца в них проникать. Ты умеешь лгать, манипулировать, подводить к своему мнению и выдавать человеку желаемое за действительное. Но в исключительных случаях ты и прикасаться не будешь к той святой и светлой частице этого мира, которая делает тебя счастливым. Делает тебя спокойным.

Город уснул. Одиночество сидит со мной на кухне, пьет чай из металлической кружки и курит вторую подряд. Мы пишем текст в полной тишине и под приглушенным светом. Сидим, и не знаем что друг другу сказать. Как бывшие, которые резко разошлись в нелепой драме, а спустя пару лет встретились. Это если визуализировать.

А если по факту, то я пытаюсь вывести формулу одиночества, и сейчас мне кажется, что это просто умение находиться с самим собой наедине.

Нет никаких рамок, правил. Нет никаких чувств, которые бы отражались от других людей.

Есть только ты и ты. И твоя способность принимать окружающий мир как данность. Со всеми его погрешностями, нюансами, несостыковками и несправедливостью.

Есть только ты и ты. И твоя способность принимать себя как данность. Со всеми погрешностями, нюансами, несостыковками и несправедливостью.

Ведь когда ты кричишь в небеса, что мир к тебе жесток, вспомни, сколько раз ты сам был добр к этому миру.


19 сентября в 19:00 встречаемся в баре Горький.

На сцене Максим Ильиных, Егор Завадский и Артем Красилов.
При участии Михаила Максимова, Александра Агалакова и Паши Андреева.

Стихи под музыку, долгожданные встречи, вино, личные истории и много тепла. Стихи до глубины души и незабываемая атмосфера поэтических вечеров. Вход бесплатный. Ждем!


Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram


ОУ74 в наушниках. Ленивое утро. Хочется травы, и с Ней под одеяло. Или травы. Или с Ней под одеяло. Это с учётом того, что курю я раз в год.

Внутри абсолютно ничего, кроме кофе и сигарет.

Понедельник, на работе ко мне подходит совершенно незнакомый парень. Точнее он меня знает, а я его нет. Или не помню, такое бывает.

- Привет, а можешь посмотреть текст?

Могу. Не хочу, но смотрю. Местами интересно, местами полная лажа. Смягчаю краски и выдаю мнение. Мнение, которое обычно никому нахер не нужно.

Всю неделю я работаю над подготовкой города к празднику. Весь старый центр. Ранние подъёмы, неподъёмные разгрузки оборудования, жара, и весьма интересный коллектив. Я грузчик, я монтажник, я кто-то там еще. Последнее время от привычной работы на кухне тошнит настолько, что готов подметать дворы.

Вечер пятницы, улица Мало-Тобольская. Первый час ночи, а мы продолжаем монтаж входной группы. Кругом дорогие машины, громкая музыка и куча одинаковых людей. На мне старые филовские кроссовки, которым в этом году можно отмечать юбилей выживания и синяя адидасовская кофта, увидевшая за свою жизнь многим больше, чем некоторые люди. Бронежилет с протертым от падения плечом.

Кто я? Чего я хочу? И прочие вопросы в будущее. Прошлое исчерпано и копаться в нём, значит топить себя ещё глубже. Рефлексия до добра не доводит, если все, что осталось, это всплывать.

Возвращаюсь в утро субботы, за окном пасмурно, квартира взорвана псом, я впускаю в себя ещё одну порцию никотина и кофеина и растворяюсь в диване.

Совершенно не хочу сегодня читать стихи. Не то настроение, не тот месяц, не тот год, не та жизнь.

- Я месяц собиралась на мероприятие.

Боюсь представить, что это были за сборы, но отчего-то соглашаюсь. Может быть из-за любви, может быть из-за уважения, может быть просто, потому что могу.

Чёрная кофта, чёрные джинсы. Осталось выбрать мартинсы или найки. Или нахуй уехать в горный на вахту, на пару месяцев.

Выдох.

Вот бы быть независимым. От Бога, страны, президента, любви, денег, наркотиков, алкоголя, себя.

Себя?

Означает ли полная свобода отсутствие любви и пустоту, или наоборот, это о великом освобождении и счастье. Хуй знает, в следующей серии узнаем.

Последнее время стараюсь не думать. Как только ловлю себя на левых мыслях, то ухожу с этого курса. Кажется, достиг остановки внутреннего диалога, пусть редко, но все же. Медитация без позы лотоса. Медитация в позе ахуя.

Человеку нужен отдых, и в первую очередь, от самого себя.

Человеку нужен человек, но это уже спорно.

Запятая.


За лето загорел, сошёл с ума,
Пропал из дома и вернулся снова.
Разлил себя по душам и районам,
Кричал во сне и путал имена.

Обжёгся солнцем, вымок под дождем.
Все как с тобой, но только без последствий.
Нелепо потерял нательный крестик,
Как будто Бог со мною незнаком.

Мечтал о море, счастье, тишине,
Любил и был любим, но в разных промежутках,
Короче вышел в ноль. Нелепой шуткой
Кончался август, растворяясь в сентябре.


Жизнь - кольцевой маршрут.
С кондуктором, что под вечер устал и выпил.
- Напомни мне, как тебя зовут?
Я здесь давно, а вот пассажиры меняются в бешеном ритме.

Только почему-то говорят мне всегда одно.
Во всяком случае, закат за окном интересней.
- Я люблю тебя, люблю бесконечно, но...
Водитель вдруг включит уже знакомую песню.

Во всяком случае, за окном интересней закат.
И троллейбус, что вечно идет на восток
По кольцевой, не повернет
колесо Сансары назад.
Ведь на нашем маршруте - не лимитирован ток.


Я вбиваю в 2ГИС адрес двухлетней давности, потому что глядя в автобусное стекло я вспоминаю то время, когда начался этот дикий сход с оси. Когда перекрытия не были такими резкими.

Я возвращаюсь и ничего не понимаю. Почему в строке адреса вбит именно этот дом, именно это улица. Туда мне сегодня не нужно и там я не живу.

Два года назад. Работа в баре, неимоверное количество людей, желание вернуться домой. Кажется, все было хорошо.

Как меня закрутило в эту мясорубку?

Попытка ухватить последние лучи заката неизбежно ведёт к тому, что ты раскрашиваешь асфальт алым.

... ---...
... ---...
... ---...

Когда захочешь достать руку из мясорубки, если сразу не отдернул, будет тяжко. Кровь, хрящи, кожа, мясо.

... ---...

Это если драматизировать.

А если всë выписать и на этом абзаце выдохнуть, то ничего этого нет. Вспышка, иллюзия, легкие проблемы. По типу кашля, который лечится за месяц. По типу любви, которая всегда внутри.

Я улыбаюсь, и смотрю уже не в пустоту, я смотрю на красивый закат.

" ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. Евангелие от Матфея 5:45 — Мф 5:45:"


Репост из: гога.
Артем Красилов

чтобы встретить тебя я выгнал всех из квартиры.
снова пускал, как железнодорожная станция.
мне у судьбы своей приходилось быть дезертиром.
я почти спился, и однажды чуть не сторчался.

я целовал асфальт, как влюбленный тоску целует.
меня видели звезды, я их чувствовал тонкой кожей.
чтобы встретить тебя я прошел через сотню, другую
всех безжалостных истин, что в итоге остались ложью.

я ломал себе душу, читал рифмы бездомным псинам,
что настырно лезли греться в мои ладони.
я просыпался в аду и считал этот ад красивым,
чтобы встретить тебя,

здесь навсегда запомни:

я разговаривал с Богом, как может только бездомный.
был честен до одури, за такое тут - сразу в больницу.

чтобы встретить тебя,
я себя потерял,
другого,
который сторчался,
и окончательно спился.


Вылизанный бетоном ночных дорог,
До состояния выползающего из-под него сорняка,
Я вспоминал тех кто близок и кто далек,
То есть - одновременно одна

Человеческая единица, в моем случае.
Хотя если честно, то в случае нас.
Я встречал полноночие в плену полнолучия
Твоих вечно горящих фарами глаз.

С наполнением из спокойствия тысячемудрого,
После выслушанных моих исковерканных слов.
Вспоминал, как стрелял в тебя изо всех орудий,
Но почему-то чувствовал снова любовь

Настоящую, безмолвную и библейскую.
Про такое не пишут уже тысячу лет.
А я бы тебя рисовал на фресках
И на аверсах печатал монет.

Но я иду ночью, фонарями обнятый
Как когда-то тобой, так же прочно и навсегда.
Иду. То ли выпитый, то ли распятый
Отсутсвием твоего тепла.


Кто-то спивается, кто-то не лечится,
Или висит
на автоответчике,
Кто-то стал черствым и недоверчивым,
Просто
захлопнув дверь.
- Да ладно, не думай, забей.

Кто-то молчит задыхаясь от гордости,
Кто-то стал знаком
твоей невесомости,
Или достиг нескрываемой твёрдости.
Решил
разом все перевернуть.
- Знаешь, так сложно уснуть.

Кто-то запомнит тебя на столетие,
Кто-то получит
счастливый билетик,
И спрячет в карман его, незаметно так,
В трамвае
под номером семь.
- Я устал от всех этих систем.




Уже в следующую субботу.


Два раза проезжаю мосты с вывеской "Солоновка". Оба раза реки там не оказывается, такая она, особенность российских дорог. Я смотрю сквозь стекло на жёлтое поле подсолнухов и начинаю улыбаться, во мне растекается светлая, но теперь уже понятная и простая грусть.

В наушниках Виктор Робертович поет о том, что объявляет свой дом безъядерной зоной. Что-то на актуальном для две тысячи двадцать четвёртого года.

Куча долгов, простуда и похмелье отходят куда-то на второй план. Все равно раздавать и выздоравливать, выбора здесь немного.

Общепит заебал до потери пульса, а что-то новое вообще не вставляет. (Конечно, это же не наркотики, чтобы вставлять, пошутила бы она) .

Ох уж эта, то ли мифическая, то ли реальная "ОНА".

"ОНА" - как мантра звучит в каждой заметке, количество которых перевалило за две тысячи. Я то знаю, что это просто придуманный способ жить, существовать и выдавать из себя хотя бы пару абзацев в день.

Если же персонажа под странным именем "ОНА" перевести в ранг реальных, то по факту окажется, что в жизни иногда не хватает обычного человеческого тепла и спокойствия. Спокойствия уровня Алтайских гор. Я такого прежде не видел, не знал, не чувствовал.

В голову резко приходит мысль, что такие вещи, как спокойствие, можно хранить внутри как фотографию и строчки любимых стихов. Однажды ты это увидел, узнал, почувствовал, а теперь можешь принести в мир и даже кому-то подарить.

Огонь Прометея?

Вот поэтому школьная литература каким-то вспышками откликается в тебе лишь во взрослой жизни.

Пахнет сеном, дымом. Наконец-то могу чувствовать запахи после очередного приступа хронических болячек.

Почему-то выбираю взять себе вместо алкоголя какой-нибудь дешевый растворимый кофе и выкурить сигарету.

Времена года всегда сменяют друг друга и иначе тут никак. Не правда ли?


У неба и твоих глаз одинаковый цвет. У моих серо-зелёный, но я крашу их в синий. Такой макияж имеет свойство размазываться. Идешь ночью по улице, а по твоему лицу стекает краска. По лицу, душе, если она ещё осталась, по рукам. Синие реки заполняют весь твой район.

Перемотка. Утро 23 августа. Я иду поздравлять Лёху с днем его рождения. Леха когда-то заменил мне отца. Леха взрослый дядя, и все что ему хочется сегодня, это вдалеке от жены поворчать о бытовых сложностях. Позже я провалюсь в глубокий сон, но не от трамадола, а от усталости и выжатости.

Красные ягоды напоминают мне твои губы.


Следующее утро. Снова пытаюсь сдержать тошноту. У привокзального кафе сидит мужик, укутавшийся в огромный триколор. Просто обмотав себя флагом, если по русски. В компании ещё трое. Сильная картина для рассветного часа.

- Бийск, Манжерок, Белокуриха. Белокуриха, Манжерок, Бийск.

Но мы то знаем, что когда извозчик частный, то ничего хорошего этот выбор нам не сулит.

- Все будет хорошо.

Вот уже тридцать лет к ряду твердит мне русское радио. На этом и держимся. Только на этом.

В маршаллах заебал включаться овсиенковский капитан. Как будто у яндекс музыки нет больше песен. Делаю громче, на максимум.

Я смотрю по сторонам и понимаю,что в некоторых уголках этой страны жизнь остановилась ещё в девяностых, и сворачивать куда-то не собирается.


Любая попытка сдаться - расстрел.
Вместо пуль - разрушающие слова.
Ты же знаешь, что если бы я захотел,
То спустился бы в ад и поднялся наверх со дна.

Но у камикадзе свои принципы и мечты,
Для достижения цели - пикируй на всех скоростях.
Только вот цель - не помнить твоей красоты,
Не находить её - в прохожих, памяти, снах.

Точка контроля - просто забыться в себе,
Пока свет из окон района мне мажет взгляд.
Если бы раздавали медали на этой войне,
Я бы собрал полный список дурацких блестящих наград.


Я втыкаюсь в реальность. Реальность в ответ бьет под ребро.

Я смотрю на диван напротив и вспоминаю, как мы сидели там с полгода назад.

Мне всегда не нравились твои духи, но очень нравилась родинка на носу.

Пишу Пинженину. Ваня все понимает, понимает как никто другой.

Пишу Кашину. Никита все понимает.

Цветастая олимпийка, серые спортивные штаны, шеститысячные найки на ногах.

Уговариваю Виту бросить её печальную работу.

На улице начинается осень. Листья летят под ноги и в лицо. Мы опять пропустили сентябрь, дорогая. Пропустили его в августе.

Захожу в бар, беру еды.

Интересно, что заставляет людей пить сорокоградусное в обед?

Жизненные обстоятельства.

Я беру пачку сигарет и выхожу на улицу.
Сегодня мне уже ничего не страшно.
Совершенно.

Показано 20 последних публикаций.

80

подписчиков
Статистика канала