(116)
И мы провалились в ночь, в керуаковскую круговерть...
...кантри-певец устало пел в том самом ирландском пабе, о котором я столько слышал когда-то давным-давно, в совершенно иные времена, от ушедших из моей жизни людей, вспоминал их всех и думал, о том, куда же все всегда исчезает, почему проходит и как с этим жить, но нынешнее приключение только начиналось, мы вступали на эту дорогу, вымощенную алкоголем и беседами, были бодры и готовы ко всему...
...дым сигар и румба в маленьком кубинском баре, странном кусочке экзотики, зажатом в колодезном дворе самого центра города, и если не знать, что есть это место, неожиданно сонное, зажатое улицами с бегающими толпами, то найти его нет никакой возможности, здесь кружатся, переступают темнокожие танцоры, мы стесняемся их, настолько они хороши и легки в своих движениях, но тоже выходим на танцпол, крохотный кусок пола между столиками, большой и пузатый негритянский повар несет пиво, льется ром и разговоры о французской армии 1812 года...
..прохлада и пустота ночных улиц встречают нас тишиной и мы бежим под лунным светом, продолжая пританцовывать во дворах, на тротуарах, в такт засевшим в наших головах звукам румбы, которые мы все еще слышим, слышим, слышим, темнота взрывается осоловевшей ночью, дорогой в никуда, бескрайностью и беспечностью...
... шоты текилы на брудершафт в призрачной кофейне, соль на губах, вязкие мысли, сонные беседы о том и об этом в полутьме, смена мест и смех, стены начинают плыть, кружится голова, а слабый свет ламп соблазняет отступить, но я знаю, что не следует, знаю, что впереди вся ночь и столь многое ждет что бы его выпили, познали, впитали...
...размытые очертания мира, картины на стенах, фальшивые роскошь и аристократичность, это не мешает заказывать пинту за пинтой, словно в настоящем английском пабе, пошлая шутка на стене туалета, написанная мелом, тишина, и пустота зала, здесь в этот час кроме нас никого нет, и мне все кажется, что мы остались одни во вселенной, последние люди, и отмечаем конец всего, а все это место, это последнее, что еще не стерто из реальности, и оно существует исключительно для нас, и пока мы здесь и хотим еще выпить...
...взрыв света, когда ночная темнота рассеялась без нашего ведома, растворилась пока мы пили и говорили, укрываясь от мира в полумраке за плотно занавешенными окнами, и мы выходим в этот свет, который подкараулил нас и ослепил нас, свет еще не вступившего в свои права нового дня, лучезарность белой ночи, ползем по проспектам которой скоро побегут прохожие и поедут поливальные машины, словно знаки неминуемого конца пути, дороги к кровати, не способной вместить тяжелую голову и лихую борьбу с простынями, но это лишь впереди, только впереди, впереди, потом, а пока кругом идет голова и глаза ищут рюмочную...
...толпы людей разбредаются прочь из баров и клубов Думской улицы, поддерживают друг друга и стены, а кто-то откровенно засыпает, прислонившись к витрине, мусор и ошалевшие люди катаются по улице, орет музыка, саундтрек бесконечной забывшейся радости, летящий в спины нам, тем самым бродяжкам, что найдут здесь последнее свое пристанище, приют для пьяных и уже не веселых, уставших и до краев наполненных вязкостью, остановка в омуте, так почему не утонуть...
...громкая музыка врывается в уши, разная мешанина от одесских песен до рок-н-ролла, пальцы неловко цепляются за барную стойку в просьбе терпкого, невкусного пойла, а предпоследние деньги летят мимо мрачного подзаебавшегося бармена, друзья спят вповалку на засиженных и залитых пивом диванах, их не смущает шумная музыка и крики, настолько сморила хлопотливая ночь и долгожданное тепло клуба, они сдадутся и уйдут с минуты на минуту, а мы танцуем неожиданный пронзительный медляк, разнузданные танцы, последние жертвы танцпола, которые расталкивают всех других прочих, которым не остановиться, хотя и сил уже нет, но остановка это поражение, это смерть и это невозможность...
