Стародубское.
Село на берегу Охотского моря. На въезде — стела, похожая на надгробие. Здесь нет зданий выше 5 этажей. Название оправдывает дубовая роща, которая раскинулась на продуваемом побережье. Мы оказались на сельском пляже в сумерках. Прямо за парковкой расположились вкопанные в землю танки, их дула смотрели в сторону моря. Несмотря на позднее время, вокруг было полно машин и патибас, из него нам навстречу высыпалась компания — отмечали девичник. Вскоре полностью стемнело, и на море приехали хаслить браконьеры. Увидев их, и мы, и девчонки засобирались домой.
Стародубское. Олеся.
Олеся — жительница Стародубского, местная активистка. Из примечательного — обожает лис (помешана на них). Футболка с лисой, стикеры на тачке, игрушки, только на маникюре их нет, хотя уверен, что просто я не застал такой дизайн. Она рассказывала много об односельчанах. Хотя рассказывать особо нечего. Основной досуг такой: летом — браконьерство, зимой — поход до магазина за пивом. Сама Олеся не пьет, поэтому от скуки начала заниматься благоустройством дома и двора. Добилась от управляющей компании ремонта, новой детской площадки, разбила сад у дома и поставила лодку в качестве арт-объекта.
Корсаков. Эдуард.
Мы дошли до смотровой площадки, посмотреть на город и порт — у Корсакова классный рельеф, но отстойная панорама. Рядом с нами на скамеечке сидел Эдуард — местный художник. Расстегнутая рубашка, упругое пузо, козырек от солнца из темного пластика, сиська пивка, рыбка, потрепанная книжка «Биография Ренуара». Эдуард предложил портрет — я согласился. Нарисовал он хуево. Взял 200р и ушел кормить кота. А мы спустились к морю. Галечный пляж здесь оградили забором с колючкой. Народу было много, хотя вокруг только волнорезы и какие-то руины из бетонных блоков и арматуры. Мы тоже искупнулись, а потом порисовали на краю косы и съебались.
Ночь в Южно-Сахалинске.
Вышел прогуляться ночью. Напротив костела святого Иакова перевернутая тачка и испуганные люди. Чуть дальше — подсвеченная тв антенна, она похожа на суперкрест. Дошел до нового мемориала, посвященного ВОВ. Комплекс перекрывает вид на город и на Большевик — так называется ближайшая сопка. Громоздкий агрессивный ансамбль компенсируется странной бетонной конструкцией, похожей на автобусную остановку.
Двор.
Двор нашего дома был самым обычным — детская площадка, окруженная праворульными машинами, чуть поодаль футбольная коробка. Каждый раз, выходя на балкон, слушал как бесперебойно орет детвора. Футбольной площадки не хватало, поэтому пацаны играли в волейбол через детскую горку. Еще у дома цвел кем-то засаженный сад. В плохую погоду наблюдать было не за кем — я валялся в кровати и спасался нюдсами от девушки.
Краеведческий музей.
Одно из немногих зданий в стиле тэйкан, сохранившихся с эпохи Карафуто. Вокруг разбит сад, в нем кроме растений образцы землянки и традиционного жилища айну, пушки начала века, кость кита. Черти на крыше музея смотрят на север, в сторону тогдашней территории России. Экспозиция, рекламные стенды и новые коммуникации скрывают от посетителя изящество интерьеров…
Лягушка.
Я вчера глядел на сопки
Им смотрел глаза в глаза
Оглушенный птицей мелкой
Думал как не треснула сосна
От такой силищи милой
Будто Разгоняющей ветра
Был подъем крутой, канаты
Намекали что в краях тех море
Кормит поит и сжирает
Праворуких тачек боки
Шоколадом пачкает пороги
Не наевшись может разъедать
Так вот канаты помогали
лезть и мне и другу моему
И все не зря всему причина
На вершине тот не маленький мужчина
Вмешал в чистейший воздух — чистый пука аромат.
Мать твою, ебать алхимик.
Подумал миха, сгнила ипритка.
Вершины взывал гулять туман.
Завод в Долинске.
Завод был первым бумажно-целлюлозным производством на острове. Построен был в 1917 году японцами, в упадок пришел в 1994 году, до 2011 его пытались реанимировать, но бестолку. Когда мы поехали сюда, я узнал о гибели университетского товарища. День прошел среди воспоминаний и руин двух жизней.
