Про то, как немецкий универ заставил меня читать наших классиков. (Часть 1).
Следующей выступающей была профессор Кёрдз. Кевин помог ей встать за трибуну — профессор была незрячей. Приобретенная особенность, как я узнаю впоследствии. Прочитав описание ее предмета “Language in Exile” — «Язык в ссылке», я сразу кликну «записаться». Описание было следующим:
Еще пара особенностей профессора Кёрдз: в подростковом возрасте выучила русский (!), видимо, чтобы читать Достоевского в оригинале, ибо следующая ее характерная черта — любовь к произведениям Достоевского. На русском она говорит невероятно хорошо, знаю, что помимо немецкого, русского и английского также владеет французским. Вообще, это наверное один из самых умнейших преподов, которых мне довелось встретить на своем академическом пути. Масштаб ее знаний просто поражает, а за ее мыслями довольно сложно угнаться. Результат? — на пары к ней в основном ходят СНГ-шники, потому что похожа она больше на каких-нибудь наших академиков, для понимания которых нужны prior knowledge (знания полученные до курса). Вот здесь у немецких студентов начинаются проблемы — немецкая школа не пропагандирует чтение. Среднестатистический школьник за все годы обучения прочитывает примерно от 5 до 15 классических книг. Моя русско-немецкая подруга призналась, что от корки до корки прочла ОДНУ книгу за всю школу. ОДНУ, Карл! Но погоди, дальше будет шок-контент. Мой немецкий знакомый признался, что за всю жизнь не прочел НИ ОДНОЙ книги! На что я ему сказала: «Вау…Смелое признание. Я тебе отдам свою электронную книгу, все равно читаю на планшете». Поэтому если немецкие студенты вдруг забрели на пару к Кёрдз, то, вероятно, это их первое и последнее посещение. Ее пары я называла «почувствуй себя тупой». В немецком универе нормально, записаться на курс и, если он не понравился, перестать ходить (за исключением обязательных предметов). Никто не станет на тебя точить зуб за то, что тебе вдруг не понравился курс и ты решил его бросить. Также разрешается записываться на пары без того, чтобы потом сдавать зачет или экзамен (но и кредитных пунктов за них не дадут). Но если немцы бросали курс Кёрдз, то для меня она была мотивацией и напоминанием о том, что всегда есть к чему стремиться, по этой причине я потом три семестра подряд буду записываться на ее курсы, пока у меня не появится другой фаворит.
На первое занятие пришли 6 человек, из них — 4 русскоговорящих, одна датчанка и немка, коих после первой пары мы больше не увидим. Начали с небожителя — Набокова. В будущем я буду гордо офигевать с того, как его любят в универе. За неделю нужно было прочитать «Пнина». Именно это произведение про профессора-эмигранта принесло Набокову популярность в США, а не «Лолита».
Забавно, что обучение зарубежом вернет меня к родным классикам. В домашних университетах мы, естественно, читали только зарубежные произведения. После школы я перечитала несколько раз «Идиота», «Анну Каренину» и совершенно влюбилась в «Двенадцать стульев». О набоковском «Пнине» я никогда не слышала, а «Лолита» была отложена на потом. До некоторых книг нужно дорасти: набраться как читательского, так и жизненного опыта, чтобы потом не показалось, что «Лолита» это всего лишь книга про педофила.
Продолжение следует.
Зай, лайк не забудь ❤️🔥.
Следующей выступающей была профессор Кёрдз. Кевин помог ей встать за трибуну — профессор была незрячей. Приобретенная особенность, как я узнаю впоследствии. Прочитав описание ее предмета “Language in Exile” — «Язык в ссылке», я сразу кликну «записаться». Описание было следующим:
«Обращаясь к писателям в изгнании, поэт Иосиф Бродский однажды сравнил их особое положение с полетом в космос, добавив: «а вашей капсулой является язык». Некоторые по пути были вынуждены сменить «капсулу». Пишущие на нескольких языках авторы, чьи тексты мы будем читать в этом курсе, перемещаются с одного языка на другой (а иногда возвращаются обратно), открывая тем самым пространство(а) между ними».
Еще пара особенностей профессора Кёрдз: в подростковом возрасте выучила русский (!), видимо, чтобы читать Достоевского в оригинале, ибо следующая ее характерная черта — любовь к произведениям Достоевского. На русском она говорит невероятно хорошо, знаю, что помимо немецкого, русского и английского также владеет французским. Вообще, это наверное один из самых умнейших преподов, которых мне довелось встретить на своем академическом пути. Масштаб ее знаний просто поражает, а за ее мыслями довольно сложно угнаться. Результат? — на пары к ней в основном ходят СНГ-шники, потому что похожа она больше на каких-нибудь наших академиков, для понимания которых нужны prior knowledge (знания полученные до курса). Вот здесь у немецких студентов начинаются проблемы — немецкая школа не пропагандирует чтение. Среднестатистический школьник за все годы обучения прочитывает примерно от 5 до 15 классических книг. Моя русско-немецкая подруга призналась, что от корки до корки прочла ОДНУ книгу за всю школу. ОДНУ, Карл! Но погоди, дальше будет шок-контент. Мой немецкий знакомый признался, что за всю жизнь не прочел НИ ОДНОЙ книги! На что я ему сказала: «Вау…Смелое признание. Я тебе отдам свою электронную книгу, все равно читаю на планшете». Поэтому если немецкие студенты вдруг забрели на пару к Кёрдз, то, вероятно, это их первое и последнее посещение. Ее пары я называла «почувствуй себя тупой». В немецком универе нормально, записаться на курс и, если он не понравился, перестать ходить (за исключением обязательных предметов). Никто не станет на тебя точить зуб за то, что тебе вдруг не понравился курс и ты решил его бросить. Также разрешается записываться на пары без того, чтобы потом сдавать зачет или экзамен (но и кредитных пунктов за них не дадут). Но если немцы бросали курс Кёрдз, то для меня она была мотивацией и напоминанием о том, что всегда есть к чему стремиться, по этой причине я потом три семестра подряд буду записываться на ее курсы, пока у меня не появится другой фаворит.
На первое занятие пришли 6 человек, из них — 4 русскоговорящих, одна датчанка и немка, коих после первой пары мы больше не увидим. Начали с небожителя — Набокова. В будущем я буду гордо офигевать с того, как его любят в универе. За неделю нужно было прочитать «Пнина». Именно это произведение про профессора-эмигранта принесло Набокову популярность в США, а не «Лолита».
Забавно, что обучение зарубежом вернет меня к родным классикам. В домашних университетах мы, естественно, читали только зарубежные произведения. После школы я перечитала несколько раз «Идиота», «Анну Каренину» и совершенно влюбилась в «Двенадцать стульев». О набоковском «Пнине» я никогда не слышала, а «Лолита» была отложена на потом. До некоторых книг нужно дорасти: набраться как читательского, так и жизненного опыта, чтобы потом не показалось, что «Лолита» это всего лишь книга про педофила.
Продолжение следует.
Зай, лайк не забудь ❤️🔥.