John de Vision

И "Переписка из двух углов" Вячеслава Иванова и Михаила Гершензона, происходившая в эти дни ровно сто лет назад. http://www.v-ivanov.it/prizhiznennye_izdaniya/perepiska_iz_dvuh_uglov/

Прекрасная статья о поэме "Blanco" Октавио Паса. "Оборот «от белого к белому в белое» («de lo “en blanco” a lo blanco — al blanco»), обыгрывающий заглавие, требует отдельного комментария. В зависимости от контекста и определяемого слова предложная конструкция «en blanco» может иметь следующие значения:

1) чистый (чистый лист бумаги — una hoja en blanco);

2) меч, вынутый из ножен;

3) состояние, когда человек не понимает то, что слышит или читает;

4) состояние, когда человек, будучи застигнут врасплох, не может что-то вспомнить или не знает, что сказать;

5) бессонная ночь (noche en blanco)." https://magazines.gorky.media/nlo/2019/2/kniga-orudie-duha-oktavio-pas-i-stefan-mallarme.html

Из сравнительной мифологии

У индийской богини Кали, что означает «черная» есть интересное соответствие в древнегреческой мифологии. У Деметры был также эпитет «Melaina» - черная. В Аркадии было святилище Деметры, где ее символом был черный камень. В других посвященных ей местах - ее изображали в человеческой форме, завернутой в черную шаль, но с головой кобылицы и в окружении дельфинов.

Октавио Пас берет этот образ черного камня, как образ, находящийся в противоположном направлении от хода часов, календаря и словаря.

Вообще спектр эпитетов Деметры содержит в себе даже «Европа», то есть «широкоглядящая». Теперь скорее грустное напоминание о колонизаторском прошлом, присущим странам из этой части света.

«Индийский ноктюрн» Корно — кино-странствие с призраком Пессоа.
Антонио Табукки, по роману которого Ален Корно снял этот фильм, был португаломаном.
Видимо отчасти это обьясняет то, почему финальной точкой своего индийского маршрута он делает не Гималаи, а Гоа, бывшую португальскую колонию. Первый диалог, который происходит там — на португальском. Там он находит то, что искал.

Я не видел ни у Маля, ни у Росселлини, посвятивших Индии масштабные фильмы, чтобы так снимали госпиталь и вокзал, госпиталь на крупных планах и вокзал на общем становятся чем-то одним, может с той небольшой разницей, что во втором случае люди крепче спят.
Понятно, что от индийской фактуры, ее изобилия и интенсивности, может просто сорвать крышу (капли пота на лице героя и конечно вентилятор на потолке), но Корно умело ее придерживает засчет нарратива.

Одна главная музыкальная тема из «Ноктюрна» Шуберта убивает здесь двух зайцев. Европейская музыка на фоне индийского мира работает как продолжение сущности главного героя — нет полного слияния, он — чужак, в лучшем случае очарованный странник. Кроме того, она появляется всегда композиционно точно, не становясь эмоциональным костылем, не нарушая португальской меланхоличности и сдержанности, присущей «Индийскому ноктюрну». Председатель теософского общества напоследок бросает герою фразу Пессоа о двух жизнях, которыми живет каждый человек и сделать внутри фильма так, чтобы Шубертовский «Ноктюрн» осторожно сопровождал именно эту основную, несказанную жизнь, этот источник Saudade — тоже удача Корно.

ДЕРЕВЬЯ I


Из мира спутанного
из колтуна костей и зерен
они высвобождаются терпеливо


чтобы каждый год их прореживал воздух


ДЕРЕВЬЯ II


От дуба к дубу глаз бредет
по трепещущим лабиринтам по роям искр и теней


к другой и тоже неглубокой пещере


Быть может теперь когда нет плиты
нет уже ни отсутствия ни забвенья



ДЕРЕВЬЯ III


Деревья, упорные труженики
умножающие прорези, просветы земли


Так и сердце которое терпит
может быть, очищается





Филипп Жакоте