ㅤ
Хэд: 😙😜😝😜😄
— Дяденька, через 3 минуты город взорвётся, — радостный мальчик выкрикивает это на бегу, обращаясь к Осаму. Он не ждёт ответа, не ждёт реакции, просто убегая вдоль улицы, а потом сворачивая в какой-то проулок, окончательно теряясь из виду. Этот малыш ещё не знает, сколько сомнений может вселить в человека всего одна фраза.
Дазай смотрит ему вслед, не решаясь рвануть. Это всего лишь ребёнок, и он выглядит счастливым. Вряд ли кто-то бы радовался смерти в его возрасте.
«Через 3 минуты город взорвётся» — звучало в голове эхом.
Парень никак не мог отделаться от этой мысли, слепо шатаясь по пустеющим к ночи улицам. Что-то внутри нарастало. Город... Дазай впервые за долгие годы посмотрел на него, цепляясь взглядом за прыщички — кирпичики стен, пелену стеклянных глаз — окон, пестрые волоски — черепицы. Обычно это всё было лишь фоном. Можно было почувствовать себя вшой на огромной собаке, которая никак не окинет всю ее взглядом, видя лишь то, что позволяет ей ее положение, стремясь заполучить лишь то, что необходимо для жизни, выпить все соки...
Дазай закурил, откусив фильтр у сигареты. Крепкий дым наполнял легкие, а он все смотрел и смотрел, и ему казалось, что часть его навсегда оседает на этих зданиях вместе с дымом.
«Через 3 минуты город взорвётся»...
На секунду перед глазами встает картина рассыпающихся стен, окон, вылитающих из них, деревьев, что с корнями вырывает из земли... Становится дурно, хочется вырваться, сбежать. Не от страха, нет — от ощущения собственной ненужности этим домам, ощущения, что он для тебя — дом. Да, есть другие, но изменится ли жизнь вши, если перепрыгнуть на следующую собаку?..
А ты для этого города не знаешь ничего. Можно посвятить ему сотни стихов, можно напеть ему сотни проклятий — он будет безразличен, бесчувственен. К тебе.
«Через 2 минуты город взорвётся».
Осаму кидает окурок на землю и бежит. Он не знает куда, просто бежит от своих мыслей, с каждым шагом словно становясь все ближе, словно приближаясь к эпицентру взрыва.
«Через минуту город взорвётся».
Улицы темные и витьеватые, похожие на внутренности чего-то огромного, что вот-вот переварит Дазая. Ему хочется к свету, к людям, хочется почувствовать свое причастие к этому, почувствовать, что все хорошо, как всегда. Внутри затягивается тугой узел, который он не может контролировать, ослабить, который затягивается
с каждым шагом.
А потом
город
взрывается.
Дазая на секунду ослепляет этой яркостью. Он щурится, смотря в этот свет, пока тот смотрит в ответ отражением. Уши закладывает от шума. Парень практически падает, столбенея от этого огня. Люди вокруг кричат, улица напоминает муравейник, который внезапно затих, а все муравьишки уставились на небо. А потом Дазай тоже распахивает глаза так широко, как только может. Время останавливается, и Осаму впитывает его в себя через радужки. Становится одним целым с этим местом, с этим городом, с этими людьми.
— Дяденька, город взорвался, — знакомый голос совсем рядом, но Дазай уже не может заставить себя перевести взгляд, боясь, что время снова пойдёт. Он лишь улыбается. Не мальчику, не взрывам, а городу.
Где-то щёлкает камера, толпа начинает постепенно замолкать, расходиться. Лишь шатен все никак не мог заставить себя сдвинуться, пока ему в руку что-то не вложили. Фотокарточка. Он, маленький незнакомый мальчишка, оба смотрят в небо своими огромными глазами, оба улыбаются до ямочек на щеках. А позади — салют сыпится искрами на их головы.
Город взорвался. Разделился на «до» и «после», но где-то в этом «до» он жил, жил для всех тех, кто видел этот салют. Жил для этих людей, чьи шаги стали сердцебиением, чье существование стало кровью в венах улиц. Лишь на несколько минут.
#город
ㅤ
