Amore e libri 🖤 Лютик, блять


Гео и язык канала: не указан, не указан
Категория: не указана


Начнем с того, что я Лютик, и все происходящее забрало у меня твиттер, поэтому я буду писать здесь и вдруг кому оно надо.
А еще я Любовь и то самое Amore

Связанные каналы

Гео и язык канала
не указан, не указан
Категория
не указана
Статистика
Фильтр публикаций


Репост из: Чтец
Любимый миллениальский роман

Только недавно участвовала в книжной подборке, а сегодня уже организовала свою! И, конечно, это подборка любимых миллениальских романов)

Я уже неоднократно рассказывала, как я для себя определяю миллениальскую прозу и за что так ее люблю, а сегодня мы с девочками решили поделиться своими фаворитами в этом любопытном жанре)

Чтец

Салли Руни «Нормальные люди»

Двое подростков – Коннелл и Марианна – влюбляются друг в друга еще в школе и продолжают то встречаться, то расходиться на протяжении учебы в колледже. Их неимоверно тянет друг к другу, но они не могут быть вместе. И главное их препятствие – они сами. Точнее – их собственная неспособность поверить, что любовь не нужно заслуживать, что можно быть любимыми даже с травмами, изъянами и загонами.

Руни рассказала трогательную историю о том, что бывает, когда желание быть «нормальными» становится сильнее желания быть счастливыми.

but first books

Би Сеттон «Берлин»

Дафна приезжает в Берлин, чтобы начать все сначала. Она пытается завести новых друзей, разобраться с онлайн-знакомствами и улучшить знания немецкого языка. Последнее, чего она ожидает – это столкнуться с еще большей драмой, чем та, которую она оставила позади. Но после того, как однажды ночью происходит нечто странное и опасное, жизнь в новом городе перестает казаться полным разрывом с прошлым.

Би Сеттон мастерски освещает растущее чувство беспокойства и напряжения на протяжении всего романа, заставляя читателя постоянно сомневаться в том, что он только что прочитал.

Птица-чтица

Билли-Рэй Белкорт «A Minor Chorus»

«A Minor Chorus» – автофикшн-роман канадского автора Билли-Рэя Белкорта о молодом индейце кри, который пишет диссертацию о проблемах коренного населения. В момент академического кризиса герой решает взять отпуск и вернуться в рекреацию, чтобы написать роман.
Книга складывается из разговоров со знакомыми и охватывает множество тем: это и расизм, и принятие своей ориентации, и сложности с законом, и несчастливые семьи. Звучит громоздко, но благодаря формату интервью и лиричному слогу читается легко, а иногда образное повествование разбавляется ироничными ремарками.

Если хочется классических «миллениальских» тем, но без надрыва, то A Minor Chorus – для вас.

Juliett_bookslife

Илья Мамаев-Найлз «Год порно»

В жизни Марка отсутствуют стабильный заработок и отношения, зато присутствуют ссоры с отцом, из-за которых пришлось уйти из дома. А еще есть милая подработка переводчиком порно.Такова экспозиция романа, который полон чувства тотального непонимания как жить эту жизнь, и что делать если тебе 30, а ты все еще не знаешь кем хочешь стать когда вырастешь.

Яркий представитель русской современной прозы, роман обнажает чувство инаковости героя, при этом не впадая в тлен и чернуху.

Amore e libri

Вера Богданова «Сезон отравленных плодов», Анастасия Сопикова «Тоска по окраинам»

«Сезон отравленных плодов» – подробная и хирургически точная история нелюбви, страха и кровавого божка стыд-и-срама, преследующего не только девочку-девушку-женщину Женю, но и, кажется, почти все поколение тех, кому около тридцати. В пару к золотисто-прозрачному и выверенному «Сезону…» очень хочется поставить «Тоску по окраинам» Анастасии Сопиковой, роман о жизни обычной девушки Насти, которая смогла вырваться из своего захолустья, но так и не смогла найти то, чего ей не хватало.

Оба романа говорят о травме тридцатилетних, но первый с хирургической точностью, а второй с огромным недоумением, если честно, больно от них одинаково сильно, но тоже по-разному.

#миллениальскиестрадания


Пока нет пакета с пакетами к ммкя собрали пакет с миллениальской прозой. Некоторые выпендрились и запихнули в пакет аж два хороших романа.


Парадоксальное наблюдение номер раз: читать про Летова под Летова невозможно, а вот под Сказку необратимой смерти Славы КПСС - за милую душу.

Парадоксальное наблюдение номер два: рассказ о том, как Егор полез в партию к Лимонову (запрещённая в России организация, признана экстремистской) в полной мере иллюстрирует самоочевидную мысль, что любой нонконформизм обязывает разбираться в сортах чего бы то ни было на порядок круче пресловутых конформистов, просто чтоб не вступить и протестовать в нужную сторону.

А в целом, пока книжка неплохая, ставит некоторые вещи в голове на места.


Пока я сижу в Ласточке и готовлюсь к неделе в нелюбимом и неприятном городе, в голову лезут всякие там мыслишки, подтверждающие мысль о том, что мы живём не в матрице, а в инрертексте (хотя, кот сказал что одно исключает другое?).

А подумалось мне о том, что кроме исторического, того самого кровавого контекста, самр слово proscribere ещё и про внесение в список, занесение в перечень и прочую систематизацию, которую дюже любили римляне и до исступления не люблю я.

Прекрасная шутка (или не шутка) по поводу ужаса от попадания в список есть в сборнике эссе Михаила Елизарова о мультике "Козлёнок, который считал до десяти". Вот так за одно слово (напомню, повторенное дважды в крошечной книжке) мы изящно переходим от переводов Петрарки к Бураттини.


Дочитала вчера даже не знаю как это правильно назвать, книгу бесед Визеля с Солоновичем. Поняла что мне теперь грозит огромный пласт итальянской поэзии (больше билингвальные сборников поэзии!), а лучше бы прозы (люди добрые, переиздайте уже нормально Если однажды зимней ночью путник!).

Книжка мне скорее не понравилась, но дело не в том, что с ней что-то не так, а в том, что поэт Солонович мне не близок, а переводчик Солонович тут с одной стороны недостаточно зануден, чтоб много рассуждать о школах перевода и системах поэзии, а с другой, слишком политкорректен и мягок, чтоб травить байки или рассказывать что-то не с позиции "я старый, мудрый и всепрощающий".

А, и ещё, как часто вы используете слово проскрипционный, при условии, что вы описываете не времена диктатуры Суллы?


The part of art / The artist / Award for artist

Ну потерпите ещё немножко. Если что, тут сжимают платину, чтоб получить алмаз)


Потому что, Миша, там всё дело – в ухе. Не только поэтическое, но и читательское ухо очень скоро привыкает воспринимать рифмованные стихи как “filastrocche” – стихотворения для детей или детские считалки, не делая разницы между стихами оригинальными и переводными. В этих условиях рифма способна
дискредитировать содержательную основу поэтического произведения, теша разве что “нетренированный” слух, воспринимающий отсутствие рифмы как отсутствие поэзии.


А ещё мне теперь нужны переводы Умберто Сабы за авторством Бродского.

PS И билингвальные издания поэзии тоже очень нужны. Тут должен быть очередной вой о переводах Катулла.


Я тут совсем пропала и пока нормальные люди разговаривают про интересное или наслаждаются последними днями лета, я сижу с дурацкой физикой и когда вылезу из нее неизвестно. Но иногда в этой бесконечной череде скучнейших вещей со мной все еще случаются книжки. Например, роман Толпа Эмили Эдвардс. И еще один, понравившийся мне намного больше, но это в следующий раз.

Если коротко, Толпа — это история долгой дружбы двух карикатурно разных женщин: инфантильной и как бы творческой Брайони (одна дочь, трагичная семейная история) и вытянутой по струнке перфекционистки Элизабет (одна дочь и эти двое, ну, как их, еще, в общем, еще двое ее сыновей). Дочери Элизабет нельзя делать прививки и, потому, прийти к ней на день рождения могут только дети со справкой. Брайони очень любит свою крестницу и, по совместительству, дочь лучшей подруги, но свою дочь и святую слепую веру в то, что прививки ведут к инвалидности и ее загубленному детству, она любит больше.

А потом разражается корь.

Вообще роман мне не сказать что не понравился, особенно зацепило то, как Эмили Эдвардс живописует мирок пригорода Лондона, где по утрам мужчины отправляются на пробежку, женщины на йогу, а вечером они собираются все вместе и пьют вино глядя на то, как стайки детей весело скачут по изумрудной траве их заднего двора. Именно из-за того, кажется, что автор понимает эту всю экосистему, так дотошно, почти как светский хроникер или энтомолог, документирует эту пастораль и получилось потом передать всю грязь и отвратительное лицемерие, вскрывшееся после катастрофы, когда ножи уже не следует прятать, а по руинам мира можно ходить с радостной улыбкой.

Тут должна быть шутка про разорванный занавес и семейную жизнь Облонских.

Мне кажется, что Толпа — это роман именно про анатомию ненависти, а никак не про вакцинацию, маленький городок или что-то в том же духе. С тем же успехом все случившееся можно было описать неосторожностью одной из женщин. Действительно несчастным случаем, а не тем, что случилось на самом деле.

Оттого мне и становится грустно из-за финального твиста книги, в которой автор, подобно добрым и идеально подтянутым домохозяйкам в лимонно-желтых платьях, предлагает решение, в котором как бы и никто не виноват. Точнее не то, чтоб не виноват, а «все можно объяснить, всех понять, простить и жить дальше».

И это одна единственная и большая проблема Толпы, как высказывания. По крайней мере, для меня проблема. Как будто бы весь этот мирок любовно замешивался, вылепливался завиток за завитком, томился в духовке, украшался кремом, посыпался сахаром, а потом накрылся здоровым медным тазом и сказал – все, товарищи, расходимся. Автор словно не придумала конец и решила ловко слезть с темы кем лучше быть – дурой или неврастеничкой, что, конечно, сильно сбило градус и превратилось из острого высказывания, замаскированного под бытописание, как, например, в Случайной вакансии Роулинг, в очень невнятную рефлексию на тему «богатые тоже плачут, а любая мать – по определению волчица и героиня».

Короче, как испортить все одним плот твистом или книжка на семь белых заборчиков из десяти.


Я четыре года этого ждала!

Пока я не могу нормально дочитать ни одну из нескольких хороших книжек, но запоем слушаю килотонны подкастов про секты, Издательство Ивана Лимбаха наконец анонсировало второй переведенный на русский роман Стига Дагермана Змея.


Hell yeah!

Новое пафосное переиздание Семёрки я не хочу, меня и старое радует, а вот то, что котики таки издадут ещё Джонстона это кайф и счастье. Ещё больше насилия, чернухи и шуток про надоевшую классику.

Ещё бы Пауэрса так, но что есть.


Недавно в ходе разговора родилась странная и не оригинальная мысль: очевидной и логичной реакцией на политику/курс/тенденцию, направленную на укрепление идей нации и ее единства, является пропорциональная реакция и усиление сепаратистских и индивидуалистских штук. В связи с чем, очень логичным и тривиальным образом, я нашла для себя второй ответ на какой-то там по счету важный вопрос.

С одной стороны, актуальный тренд™ на этно-фентези, фолк-хорроры и прочую локальную прозу и нечисть понятен – мы устали от Америки, Азии, Европы и любого другого не близкого и непонятного, как проблемы шестнадцатилетних американских школьниц, и, наконец, откапываем свое, родное. Что потрясающим образом роднит нас с идеей укреплении нации.

Со стороны другой, искусство, в принципе, и письмо, в частности, как способ встать и сказать что помимо того, что русская я, допустим, еще и мордовка, кажется самым безопасным и очевидным выходом. Что забавно противоречит предыдущему аргументу, хоть и ведет к тем же выводам.

Такая вот смешна дихотомия.

Под эту простенькую мысль хочу напомнить о небольшом и очень хорошем, как по мне, романе Год порно Ильи Мамаева-Найлза.

Марк – герой романа так же бесконечно не способен выбрать будущее, примириться с марийскимми корнями, отцом, девушкой, своими фантазиями о собственном месте в мире. Отпустить и принять то, что было и есть. Помирить себя, читающего в оригинале Вулфа и себя, не способного даже в переводе читать Чавайна.

Выводов не будет, а роман отличный, ломкий и скрипучий, как ледоход на Волге, вроде и весна и радость, а вроде как и черт ее знает, что принесет эта серая вода, прятавшаяся подо льдом почти целую жизнь.


У авторов есть мерзкая, неудобная особенность — гипертрофированное, прущее наружу чувство внутренней правоты. Которое, однако, превосходно уживается с патологической неуверенностью в себе.

Анна Баснер, Парадокс Тесея.


Ну, во-первых, да. Во-вторых вот так не прянично и не скатываясь при этом в достоевщину писать про Питер как тут, это ещё развернуться надо.


Сейчас будет нетипичный вопрос. Но мне правда стандартная отмазка для науки.

Милые мои, дорогие, хорошие люди, а поделитесь книжками в которых есть быт, распорядок и ещё все что угодно о монастырях позднего средневековья/ раннего возрождения. Да и в целом о культуре быта тех времен.

В целом я даже приличную художку на тему вывезу.

Правда очень надо.


В рамках новообретенной практики заземления и успокаивания себя любимой и тревожной, вспоминала пять современных русских писателей на С. Четырех вспомнила легко, а потом столкнулась с идеологической проблемой: а вот Стругацкие они за одного (по количеству фамилий) или все же за двух считаются (по количеству соавторов)?

Мнения?




Короче, я дочитала вторую крохотную книжку, которую, как я думала, читать не буду никогда.

Первой была Мама, я съела слона Дарьи Месроповой и мне таки понравилось. Это повесть о двух девочках-шахматистках, выстроенная по принципу поддавков, или, если поэтичнее, как некое противопоставление и взаимодополнение. Девочка Вера не знает чего хочет и ведет войну внутри себя, девочка Света знает чего она хочет и воюет со всем остальным миром. Первое вроде как интереснее, второе вроде как больше для подростков, для которых (как я поняла), книга и написана.

Второй крошкой было Я обязательно уволюсь Маши Гавриловой, и тут поинтереснее, автор_ка очень умело и почти не палясь, рисует нам прекраснодушную лань, трепетную дурочку, которая устала, хочет тортик и на ручки, а работать не хочет. А еще лань не может сходить ко врачу, разобраться со своей любовью и понять что ноготочки и реснички тоже требуют труда. Это было бы ужасно, если бы не было такой тонкой иронией, что она уже очень толстая. Мне правда кажется что Гаврилова сидела и злобно хихикала, представляя как злые тридцатилетние тетки, которые лет пять назад узнали про всяческое "к себе бережно" и "себя надо любить", рвущиеся на тысячи злобных маленьких копий себя от "я проплакала полдня и поэтому ничего не сделала", и как-то увязывающие это в своей голове, будут читать про нашу трепетную лань и негодовать. Негодовать. НЕГОДОВАТЬ.

Маленькая злобная приписка - да, в Я обязательно уволюсь, которая ни разу не пытается оправдаться тем, что это стеб, видно что это он, а в Теории бесконечных обезьян, который чуть не неоновую табличку "это я так пошутила" на себя повесил - нет.

Выводы из всего этого такие:

Тенденция на маленькие книжки это забавно, правда то, что их называют романами, а не повестями, немного странно, но это такое, что-то про благозвучие и пафос.

Книжки для подростков и юношества (не знаю как еще это назвать) правда могут быть интересными. Как минимум в рамках антропологических исследований "как живут и думают те, кто родился уже в этом веке".

А еще я нашла в этом очень-очень много чего-то в духе Толстовства - никакой ярости, непротивление злу насилием, мягкость и доброта. Смотрится, конечно, будто про инопланетян читаешь, но это я такая злая. А опыт очень любопытный.


Минутка хвастовства. Раз перевод Шаши, два перевод Шаши, тут мог бы быть и Пат, но это другое, особое чувство собственного счастья🍀


Так вот как это цензурно называется. Тревожная академическая жизнь.

А в целом книжка, конечно, очень смешная, такой примитивизм Пиросмани на фоне общей любви к усложненным идейно-смысловым конструкциям


Вместо того, чтоб писать про спорное (мне еще немного почитать надо и настоять) достану-ка, на волне общих трендов, из своей шкатулки, хранимой на верхней полке глупого сердца, одну незаслуженно неизвестную книжку про каннибализм и странное.

Итак, роман в рассказах до того, как это стало мейнстримом, Осьминог, Саша Шумаков (не путать с Осьминогом Анаит Григорян, это другое).

Вообще у этой книжки есть беда, ее по какой-то причине считают хоррором, которым она не является. Это скорее такая притча о привязанностях и зависимостях на фоне Израиля и по-настоящему хорошо описанной мигрени. А еще это совершенно неприличное количество еды, тревоги, вечно маячащей на краю сознания, и попыток разобраться с собственными желаниями души, сердца и разума.

Он потянулся палочками к деревянной плетенке. «Даже посуда у ней из дерева, прямо как гроб». Сквозь прозрачную плоть он видел очертания сердца. Оно все еще билось. «Умри, почему ты не умираешь?» Все происходило слишком медленно. Мыслей было мало, но каждая из них занимала больше, чем нужно, места. Они распухали, изнутри давили на череп. Вот сейчас он доберется до корзины и, преодолевая застывшее время, всадит свои палочки в рыбье сердце. Он прекратит эту пытку. Хвост дернется в последний раз, и ужас в глазу начнет затухать. Непрошеный голос в голове подсказал: «Ну, конечно, ведь рыба — не рис — в нее можно втыкать палочки вертикально».


Я правда нежно люблю этот небольшой роман, по-своему страшный, по-своему гипнотический. Мне нравится то, как можно описать странные отношения между людьми, не скатываясь в сериал Ганнибал или очень дешевый квирбейт, мне нравится как можно говорить о человеческом отчаянии, не используя слово "отчаяние" или сцены с вырыванием на себе волос, мне нравится что можно написать книжку о каннибалах, не ставя каннибализм во главу угла, точнее используя одни из самых жутких шедевров кулинарии как огромную метафору (да, роман начинается с икизукури, а заканчивается ортоланом).

В общем, если вам плохо от жестокого обращения с животными, вам не надо. Если каннибализм и зависимости - не ваша остановка - вам не надо. Если то, как головы вальдшнепов зажаривали на свечах у Мопассана - вам совершенно точно не надо.

Если же все это вызывает у вас скорее любопытство, то роман, как я с радостью узнала, есть, в том числе на Литрес и Букмейт.


Тут что-то много сказано о Лимонове в кулуарах, рассказывать эту странную, но банальную, историю, или лучше отзыв на что-нибудь написать?

Показано 20 последних публикаций.

83

подписчиков
Статистика канала