В отражении зеркала вижу его,
Он приходит ко мне и терзает меня,
Вечно носит бессовестно мóё лицо,
Но я вижу зловещее нечто в глазах.
Нет, не страшно ни капли, ни даже чуть-чуть.
Просто я ненавижу его и стучу
В этот прóклятый, мерзкий, порочный овал,
Что пестрит полихромностью, аки опал.
Но всё это подделка, всё это обман.
Я не верю его слишком ясным словам,
Я хочу уничтожить его навсегда.
Разбиваю в безумии все зеркала!
Только новое, новое... он остаётся
И не отступается в сим ни на йоту.
Кричу и огнём ослепляю себя,
Чтобы больше не видеть его никогда!
Холодные руки схватили за горло.
Я сдался - он вырвался в миг на свободу.
И, падая в бездну, я слышу лишь голос,
В нём смешаны поровну боль и жестокость.
«Так долго я пробыл твоим отражением,
Эхом от стен этой мрачной расщелины.
Пусть же мой гнев не отыщет прощения.
Это моё и твоё сокрушение!
Вечность падения на пол квартиры,
Вложенный в мысли концепт гильотины.
Чем не достоин я собственной жизни?
Ответа не надо - сейчас мы исчезнем.»
Он приходит ко мне и терзает меня,
Вечно носит бессовестно мóё лицо,
Но я вижу зловещее нечто в глазах.
Нет, не страшно ни капли, ни даже чуть-чуть.
Просто я ненавижу его и стучу
В этот прóклятый, мерзкий, порочный овал,
Что пестрит полихромностью, аки опал.
Но всё это подделка, всё это обман.
Я не верю его слишком ясным словам,
Я хочу уничтожить его навсегда.
Разбиваю в безумии все зеркала!
Только новое, новое... он остаётся
И не отступается в сим ни на йоту.
Кричу и огнём ослепляю себя,
Чтобы больше не видеть его никогда!
Холодные руки схватили за горло.
Я сдался - он вырвался в миг на свободу.
И, падая в бездну, я слышу лишь голос,
В нём смешаны поровну боль и жестокость.
«Так долго я пробыл твоим отражением,
Эхом от стен этой мрачной расщелины.
Пусть же мой гнев не отыщет прощения.
Это моё и твоё сокрушение!
Вечность падения на пол квартиры,
Вложенный в мысли концепт гильотины.
Чем не достоин я собственной жизни?
Ответа не надо - сейчас мы исчезнем.»