итак, поэтические «дяди и тёти», и не только, которые на меня повлияли:
1) Маяковский, тут всё базово. В начале писал под него, но со временем влияние выветрилось, но любовь осталась.
2) Пастернак. В 10 классе это меня перевернуло. «Поверх барьеров» тогда впечатлила сильнее, чем Маяковский. До сих пор помню начало «Баллады»:
Бывает, курьером на борзом
Расскачется сердце, и точно
Обрывистость азбуки Морзе,
Черты твои в зеркале срочны.
До сих пор люблю его перечитывать. Из чьего еще стихотворения ты узнаешь, как называется конская колбаса (махан, к слову^^) )
3) Манделтштам. После Пастернака, читать раннего Осипа Эмильевича было каким-то «недоумением», тогда он меня не сильно впечатлил, в том же десятом. Но всё поменялось после «Концерта на вокзале» и «Стихов о неизвестном солдате» . Окончательно полюбил я его тем же летом, когда сидел с его однотомником до 2 часов ночи на балконе. «Зима-красавица, и небо козье/ Рассыпалось и молоком горит» — до сих пор поражает. Не удивлю, если скажу, что Пастернак и Мандельштам показали, как можно по-другому мыслить и выстраивать образы.
4) Есенин. Да-да, не удивляйтесь, как говорил его тезка. Конкретно я имею в виду Есенина 20-х годов, до 23-го года, когда он пишет «Пугачева», «Страну Негодяев» и «Исповедь хулигана».
5) Вознесенский. Ну вот люблю и всё, ничего поделать не могу. Поэма «Оза», «Обсерватория» и «Зов Озера» — 💔💔
6) Аронзон. Его чтение совпало у меня с ощущением сужения собственной речи поэтической.
7) Георгий Иванов. Немного откатимся назад. Нравится всегда читать, как (воспользуюсь формулировкой Максима Плакина) он из ничего создает поэзию. Оба они с Аронзоном показали мне, что необязательно писать огромные полотна, и в замкнутости языка ничего плохого нет.
8) Леонид Губанов. Без слов. Всё, за что я его люблю, вы найдёте в его стихотворении «Русская керамика»
9) Александр Миронов. Во многом благодаря его чтению начал переосмыслять для себя понимание веры , Бога и связанного с этим вопроса телесности. «Осень Андрогина» считаю важнейшим текстом, прочитанным за последнее время.
10) Геннадий Айги. Плоящийся трепет.
11) Геннадий Гор. Он нашел, мне кажется, один из наиболее подходящих языков для разговора о Ране, на которую нельзя закрывать глаза и сквозь которую нужно продолжать видеть Свет, какой бы он ни был.
Те, о ком я пока не могу говорить, но очень люблю: Цветаева, Рильке, Дилан Томас, Арсений Тарковский, Юрий Левитанский, Велимир Хлебников, Алексей Парщиков.
Теперь о современных поэтах:
1) Владимир Кошелев. То широкое "поле непонимания", о котором писал Введенский, ясно открылось мне в его стихах. Они совпали с чем-то, что, хоть и было не лишено графомании (это я про свои старые тексты если что так), но было очень интересно в развитии, что я как будто бы в себе обрубил, а теперь стараюcь снова найти.
2) Лиза Хереш. Не силлабатоникой единой жив человек. Это для меня была не то что дуговая растяжка, а целый крик чайки, который должен был рано или поздно случиться, вопреки всему возникнуть в пустынном поле
Большего мне не позваляет сказать молчаливый трепет, поэтому напишу пока списком
тех, кого люблю из пишущих сейчас:
Софья Суркова, Илья Фурманов, Женя Липовецкая, Максим Плакин, Борис Кутенков, Алексей Порвин, Анна Снеткова, Геля Кузнецова, Саша Никитина (коллеги, не отнекивайтесь потом, you deserve it) Дарь Сирина, Нико Железникова, Алексей Генеральский, Ксения Боровик
Из живущих классиков: Гандлевский, Казарин, Ольга Седакова, Владимир Аристов, Григорий Брайнин и до недавнего времени Андрей Тавров (🕊🙏)
