Хотелось бы раскрыть завесу и сказать об истинных причинах, почему почти вся эстрадная, творческая элита предала Россию в это нелегкое время.
Вся эта субкультура, безусловно, корнями уходит в советское время. Но именно в России 90-х годов она приобрела непомерное значение. Все эти певцы, певицы, стилисты, танцоры на какое-то время заменили идеологический отдел ЦК КПСС рухнувшего Советского Союза. Разрушение Союза принесло много горя, бед, крови, страданий всему нашему народу. И вся эта эстрадная шушера стала неким наркотическим средством, вызывающем состояние опьянения. Опьянения, отвлекающим от боли.
Это время прошло. Артисты тонко чувствуют, и они поняли, что лишились ниши – и в этом качестве больше никому не нужны. Россия совершенно другая страна после 24 февраля. Зародился протест: как же так, мы же так нужны, мы ж отвлекали народ от его нужд?
Сейчас нужно совсем другое искусство. Искусство, которое мобилизует, воспитывает гордость за свою страну. А они на это не способны, они способны петь только о низменных страстях, человеческих пороках – на этом стояла вся их жизнь и судьба. Они пытаются выжать последние соки своей значимости. Но они просто больше нигде никому не нужны.
Вся эта субкультура, безусловно, корнями уходит в советское время. Но именно в России 90-х годов она приобрела непомерное значение. Все эти певцы, певицы, стилисты, танцоры на какое-то время заменили идеологический отдел ЦК КПСС рухнувшего Советского Союза. Разрушение Союза принесло много горя, бед, крови, страданий всему нашему народу. И вся эта эстрадная шушера стала неким наркотическим средством, вызывающем состояние опьянения. Опьянения, отвлекающим от боли.
Это время прошло. Артисты тонко чувствуют, и они поняли, что лишились ниши – и в этом качестве больше никому не нужны. Россия совершенно другая страна после 24 февраля. Зародился протест: как же так, мы же так нужны, мы ж отвлекали народ от его нужд?
Сейчас нужно совсем другое искусство. Искусство, которое мобилизует, воспитывает гордость за свою страну. А они на это не способны, они способны петь только о низменных страстях, человеческих пороках – на этом стояла вся их жизнь и судьба. Они пытаются выжать последние соки своей значимости. Но они просто больше нигде никому не нужны.