пато-логики

если любовь это
живой родник, то
разбитое сердце — это
пустыня (из лжи следует
что угодно).
и в пустыне тоже
есть жизнь,
скудная, как скудна там вода,
раскрошенная в песках.
легкомыслия ветер радости не приносит,
под ногами сплошное хрупкое,
хвосты страсти змеятся,
— отброшенные?
иногда, впрочем,
и они покрываются
ковром цветов,
desierto florido, 
настоящее чудо
(место успокоения
пустынь)

Поразительные, настоящие люди!

#оффтоп #феепрактики #цитаты

«Агриппа позаимствовал у Марсилио Фичино идею о том, что идеи спускаются в нижний мир с помощью звездных изображений — эмблем, диаграмм, иероглифов астрологического типа. Фичино отводил центральную роль воображению, которое он называл idolum. Воображение занимало промежуточное положе­ние между высшими мирами и человеком, осушествляя связь выс­ших сфер с телом и умом человека. Оно было населено образами, которые и являлись своего рода космическими архетипами, спус­тившимися в душу человека. Образы позволяли притягивать «ду­ховные лучи» планет. Талисманы и понимались как такие образы, осуществлявшие связь души человека и его тела с планетами, оп­ределяющими его судьбу. Эудженио Гарен так суммирует существо талисманов: «Небесные силы ловятся, усмиряются или использу­ются благодаря их пленению в фиктивных материальных репрезен­тaцияx: талисманах, амулетах, способных поглощать и концентрировать астральные силы».

То, что зеркало «Магии Ангелов» работает по принципу талис­мана, очевидно хотя бы из того, что перед явлением ангела в нем должен появиться «некий прекрасный цвет, висящий внутри или возле камня или стекла, подобный яркому облаку». Этот развопло­щенный цвет — знак того, что свет из небесной сферы, невидимый свет ангела, спустился вниз и начинает материализоваться в виде цвета, который считался воплощением света, при его смешении с материальностью земного мира.

Но между талисманом и магическим зеркалом есть и существенная разница. Талисман обыкновенно фиксирует гороскоп того человека, для которого он делается. Эта попытка закрепить благоприятную конфигурацию небесных тел в виде образов пред­назначена исключительно для того или иного индивида. Другое дело зеркало. Здесь нет никакой индивидуальной селекции, улав­ливаются все ангелы, фигурируют все 72 Schemhamphoras».

(М. Ямпольский. Сквозь тусклое стекло...).

Талисманы и амулеты опасны не тем, что служат материальной основой закрепления предрассудков магического мышления (на феноменальном уровне там всё работает, психологически нам для того и нужны "якоря", личные подарки, знаки отличия и сувениры). Есть, конечно, что-то наивно-дьявольское в желании "пленить небесные силы", но если перефразировать и расставить акценты иначе — на способе припоминать ключевые идеи — то, казалось бы, всё в порядке.
Но опасность припоминать с помощью талисманов скорее в том, что эмблема носит исключительный характер. Так, в конце концов, можно притянуть за уши что-то, не имеющее к вам прямого отношения.
В этом, собственно, и состоял нерв сократических вопросов: сперва пойми, что ты знаешь и что вы можете, какими искусствами владеете, а какими нет — и в процессе станет яснее... кем же вы не являетесь.
Мы ведь себя знаем не так уж хорошо — откуда же нам знать, какой из 72 (или любого другого числа) ангелов — наш ангел-хранитель? Что помешает выдавать желаемое за действительное? В конечном счете — а если все в это поверят, станет ли это правдой? Или останется ловкой махинацией?

Потом я подумала: тогда учение о 99 именах Аллаха — это своего рода талисман представлений о божественных совершенствах. Но таким образом мы не понимаем, каков Бог... скорее, мы учимся помнить о том многом, чего нам недостаёт.
А что если глядя на талисман, думать не о том, какого ангела-покровителя вы притянете с его помощью? А напоминать себе о том, что раз это напоминание о чем-то, чего у вас нет?
Но ограничивая внимание, заключая эту нехватку в украшение, мы отвлекаемся от всего остального — как будто бы всё прочее уже было при нас.
Главная беда талисманов в том, что не люди ими владеют, а они, будучи лишь частичными идеями, завладевают людскими представлениями о себе.

Как вы поняли, я сторонница магических зеркал. И вот уже второе утро подряд созерцаю в своих магических зеркалах (то есть, окнах обыкновенных) солнечную погоду, что не может не радовать.

о чувстве узнавания и настоящих встречах

Так безопасно и удобно читать про встречу с Ликом Другого где-то в книжке у какого-нибудь мудрого философа... например, французско-еврейского. То ли дело – встретиться с Другим животелесно!

Сегодня переборола страх и пришла на мастер-класс по партнерингу и контактной импровизации. Чуть опоздала и оказалась той самой "нечётной" участницей, кому партнера не хватило. Разучивать комбинацию (и такое бывает нужно, не всё коту импровизация) повезло с нашим наставником (самый лучший партнёр, конечно!..). А вот повторять довелось уже, как повезёт – к счастью, пара человек были достаточно энергичны и щедры, чтобы оторваться друг от друга и кто-то повторил еще разок с вот этой "третьей лишней". Помимо прочего, стало очевидно, как трудно найти общий телесный язык мгновенно, без долгой проработки (особенно когда я далеко не профессионал).

Но самое важное произошло ближе к концу. 
Один из двух перформативных опытов в жизни, которые меня правда сподвигли осознать что-то важное.

Итак, упражнение в чувстве узнавания.
Вся группа хаотично ходит в пространстве. В какой-то момент все по команде останавливаются и закрывают глаза. Наша хореографическая фея Оля начинает перестановки тел, чтобы разбить всех по случайным парам, стоящим друг напротив друга. Мы осторожно протягиваем друг другу правую руку.
Глаза открывать запрещено. Трогать выше кисти — тоже.
Ощупывание. Запоминание. Узнавание.
В какой-то момент руки надо отпустить. Оля всех разлучает, переставляет, разводит по сторонам.
Теперь новая задача — надо найтись наощупь... если найдешь свою "руку" — вы вдвоём садитесь на пол и держитесь за руки.
Глаза открывать по-прежнему запрещено.
Все передвигаются аккуратно и осторожно, иногда упираясь в стены, иногда натыкаясь друг на друга.
Рукопожатия, одно, второе, третье... и всё — не то...
Время заканчивается. В какой-то момент я подумала, что времени совсем нет, и грустно села одна. Оля говорит — ищите дальше. Когда время истечет, постарайтесь найти кого-то, возможно, это будет другой партнер — такова жизнь.
В последний момент моя рука нащупала чью-то нежную, деликатную руку.
Я знала, что это не та рука, моя визави также знала это. Мы остались вместе, но садиться не стали — ведь мы обе знали правду!

В конце выяснилось, что все "пары" были запротоколированы, и по фотографиям оказалось нетрудно понять, кто с кем должен был (вернее, мог бы, если повезёт) оказаться.
Моя рука искала ту самую руку честно, практически до последнего, хотя и довольно робко, и... мы так и не смогли встретиться.
Так бывает.
И в этом телесном опыте правды больше, чем в иной сотне книг.

***
P.S. Первый телесный опыт игровой встречи был тоже упражнением, которое я проделывала в 2015 году, и тоже под чутким руководством Оли. Мы разбивались на пары и в тишине долго-долго смотрели друг на друга. Нам надо было не отводить взгляд и почувствовать совместное время, а потом (это параллельно проговаривалось как задача) на наших глазах наш партнер становился все старше и старше, пока наконец не постарел так, что оказывался близок к концу, а затем мы возвращались назад в момент настоящего. Всё это разыгрывалось с помощью воображения, конечно, но глаза-то мы не отводили ни на миг, так что это было... сокрушительно.
Я до сих пор помню, как на глазах проступали слёзы, ведь тогда мы проживали целую маленькую жизнь.

Поразительно и то, как сталкивает вас, казалось бы, слепой случай – а в нём обнажается сама судьба.

Недавно Левинас был обманчиво представлен в беседе как будто бы сторонник буржуазного домашнего уюта. 🤷🏻‍♀️

Уют он действительно ценил, но уют этот — скорее метафизический. А трепетная ценность пространства интимного и, вместе с тем, гостеприимного — проистекает вовсе не из буржуазных побуждений, а из талмудических штудий и мечты о счастливой вечности.

Небольшое пояснение из интервью с Левинасом — о том, как любовь присматривает за справедливостью:

«...Еще одна глубоко волнующая меня вещь. Утверждая приоритет отношения к Другому, я порываю с традиционной (плотиновской) идеей о совершенстве единства. Моя мысль заключается в том, чтобы трактовать социальность независимо от идеи о "потерянном" единстве.

- Отсюда вытекает Ваша критика западной философии как эгологии?

- Да, именно как эгологии. Если Вы читали "Эннеады", то там Единое не обладает самосознанием: если бы оно обладало самосознанием, оно было бы уже множественно, оно утратило бы совершенство. В познании нас всегда двое: даже если мы одиноки или заняты самопознанием — это уже разрыв. Различные отношения, в какие могут вступать человек или бытие, оцениваются, как правило, мерой их приближения к единству или удаления от него. Но что такое отношение? Что такое время? Разложение единства, утрата вечности. Во всех религиях существуют теологи — и их множество — считающие, что добродетельная жизнь — это слияние с Богом, то есть возвращение к единству. В утверждении же отношения к Другому, в ответственности за Другого речь идет о совершенстве социальности, если говорить на языке теологии — о близости к Богу, о совместном бытии с Богом.

— В этом совершенство множественности?

— Да, это совершенство множественности, которое, конечно же, можно понимать и как деградацию единого. Снова сошлюсь на Библию: к сотворенному человеку обращен призыв: "размножайся!" На языке морали и религии это означает: тебе будет кого любить, ты не сможешь жить только для себя».

(из интервью Э. Левинаса, 1983).

P.S. Для Деррида Левинас был тот, кто возвращает к пророческому слову, дуновению и дыханию прежде Платона и досократиков, и его мысль — «та, что в конце концов, хочет освободиться от философии, околдованной лицом бытия, являющим себя в войне».
Ecce homo.

Пока я думала о том, что создаёт дома благостную атмосферу, странным образом наткнулась в интернетах на изречение имама ат-Тирмизи:

«Поистине, наилучшее благовоние для мужчин – это то, от которого исходит запах и не имеет цвета. А наилучшее благовоние женщин – это то, которое имеет цвет, но не имеет запаха».

Мне кажется, тут есть небольшой подвох — в том, что означает "для": слышать на другом или использовать на себе?
Известно, что сам Мухаммад не отказывался от благовоний, и как свидетельствуют в некоторых хадисах, покупал благовония и охотно их принимал в дар, хотя и был рожден чистым.
Слышала как-то, что Иисус и в пост умасливал тело, ибо усмирение плоти не значит пренебрежения ей. Чистота, деликатность и благоухание как-то соприсутствуют в спирали внутреннего и внешнего проявления духа.
В самом слове — «благоухание» — можно распознать некое тонкое, неброское, но прекрасное естество, позволяющее расслышать само благо. Сама, например, весьма люблю вдыхать приятные запахи, а собственный — едва слышу. И так у всех, наверное...

А это я всё к тому, что в эту пятницу в 17:00 будет семинар по эстетике запаха у Павла Флоренского и синестезии. Мне кажется, Алина будет раскрывать очень неожиданные горизонты философии сознания...
Кому интересно — пишите, перешлю ссылку, а анонс — в первом комментарии (естественно, доступ будет открыт всем желающим просто так, мы ведь не в парфюмерной лавке!)

#оффтоп

Задумалась: а ведь не вполне ясно, зачем публиковать цитаты и фрагменты. Ладно бы с комментариями, ладно бы краткие афоризмы, но ... фрагменты рассуждений? Просто так, забавы и воспоминания ради?

Кажется, ответ и без того известен всякому, кто когда-либо судорожно хватался за карандаш, чтобы подчеркнуть поразительную книжную мысль, будь она хоть тысячу раз уже высказана на иной манер.
В моменте хочется подчеркнуть именно вот это чувство «эврика!», вдруг озаряющее всё естество и роднящее единичный ум с Единым, а простого читателя — с великими изобретателями...

Но беда в том, что этим карандашом внимания, будь он даже отточен до остроты, всё равно не получается даже ровной линии провести. И тогда слова при перечитывании уже будто бы не те: то громоздкие и неповоротливые, то потерявшие нить Ариадны, то выхолощенные, как скорлупка от ореха...

То ли дело у Целана: поэзия — сжатый кулак. Поэты подчеркивают только то, что нужно. Не остаётся ничего, что не следовало бы подчеркнуть; и даже облако межсловесной пустоты изящно обведено — буквами.

«Повседневное изобретается за счет множества самых разных способов браконьерствовать».

«Анализ об­разов, распространяемых телевидением (репрезентация), и времени, которое зритель проводит перед экраном (поведение), должен быть дополнен изучением того, что потребитель культуры изготавливает (fabrique) на протяжении этих часов и при помощи этих образов...
Например, давно изучена та двойственность, которая подтачи­вала изнутри «успех» испанских колонизаторов, завоевавших индейские народности: эти индейцы, подчиненные и даже изъявляющие согласие, делали из ритуальных действий, репрезентаций и законов, которые им навязывались, нечто иное, нежели то, что изначально рассчитывали получить завоеватели. Ничего не отвергая и не меняя, индейцы подрывали все это изнутри самим способом использования, связанным с целями и референциями, чуждыми той системе, от ко­торой они не могли ускользнуть».
(Мишель де Серто).

ой.

[рабочие материалы, о феноменологии фее-практике рождения музыки]


Тишина кругом.
Проникают в сердце скал
Голоса цикад.
(Басё)

***

«невозможно себе даже представить, что ты делаешь все это сам, и вот именно тогда ты приходишь к несколько странному выводу, что все эти штуки – они, в некотором роде, сверхъестественные и чем-то сродни волшебству. Ты чувствуешь, что музыка пишется сама по себе, а ты сам даже где-то не здесь.

Много позже, когда я посмотрел на все то, что у меня получилось, и, почитав несколько книг по Каббале и нумерологии, я понял, что композиций в моем цикле должно быть 613 – по числу заповедей в книге Рамбама. И тогда я решил написать третий том цикла, чтобы окончательно завершить его…

...Какой-то психолог, который работал со спортсменами над преодолением психологических барьеров, называл «областью достижений» — состояние, когда спортсмен психологически сливается с окружающим его миром и теряет собственное «я», состояние, в котором чувство времени спортсмена не соответствует тому, как чувствуют время другие люди. При этом твои цели и твои возможности становятся одним неделимым целым. Мгновенный результат, получаемый при таком психологическом состоянии – это то, что ты совершенно четко знаешь, что «правильно», а что нет. И вот именно так я себя ощущаю, когда пишу музыку, и это же ощущают очень многие музыканты, когда импровизируют. Это словно бы ты совсем не здесь, не в этом мире, но при том – это происходит, и то, что происходит, – оно самое что ни есть реальное, самое «настоящее».
(Джон Зорн)