***

Тело натурщицы легче с каждым мазком,
раскачивается волнами света, пропуская их сквозь себя,
как иероглиф, написанный тушью на рисовой бумаге,
сохнет на вращающихся шестернях ветра,
обозначающий одно из его имён,
пропитавшего пространство, как сахар въедается в кровь
или путник взглядом вдаль, когда на горизонте вдруг возникает
чёрная спираль смерча, но почему-то застывшего,
будто парализованного, на самом деле являясь мёртвым
деревом, что сделало шаг из-за завесы пыли, когда он подошёл ближе;
вспомни о нём, когда припой сквозняка примется от твоего
измотанного жарой тела и прорастёт в глубину
комнаты ощущением, что там легче на мысль, в которой натурщицы
уже практически нет, но есть несколько оставшихся мазков,
которыми она ещё заполняет объём, как воспоминание
о том черкнувшем кого-то по периферии глаза событии,
в котором иероглиф уже почти сух, путник спит в тени смерча,
и ветер хрустит солью на губах того, кто обращается к нему по имени.

Александр Фролов. «Флаги» №11 vk.cc/c8VZra