Сиська Стена

Если Сенку хорошо попросить, он может устроить стэндап.

⬆️⬆️⬆️

Рури в третий раз за день заливала кипяточек в любимый термос и молилась всем известным богам, чтобы сегодня в отделение не привезли ни одного ребёнка с подозрением на менингит. Педиатрия — место, вопреки распространённому мнению, нервное, напряжённое, и единственным, что здесь было по-настоящему стабильным, оставались горы шоколада, которые дарили пациенты.

Не потому, что дети так любили сладкое. А потому, что их мамы и бабушки свято верили, что немного глюкозки скрасит последствия стресса и хронического недосыпа.

Рури не спорила. Рури принимала, складировала в тумбочку и мысленно перебирала ассортимент. Сегодня, например, здесь были «Алёнка», спасибо за щедрость, «Милка», пара плиток «Российского» и что-то подозрительное с мятой и перцем. И, конечно, Бабаевский. Бабаевского было много. Потому-то раз в месяц главврач Ксено устраивал тотальный сбор этого конкретного шоколада — его никто кроме доктора Уингфилда не любил, но все старательно копили заветные плиточки, ведь тому, кто принёс больше всех, полагалась награда. Обычно — исполнение какой-либо просьбы или прощение за случайную оплошность.

На пост упала огромная тень.

— Рури-сан.

Она не подняла головы. По голосу она узнала бы этого человека даже сквозь звукоизоляцию операционной. Цукаса — нейрохирург-ординатор, красавчик, любимчик всех медсестёр и санитарок и человек, который появлялся у неё с одной и той же просьбой ровно раз в месяц, как по расписанию.

— Здравствуй, Цукаса, — она медленно отхлебнула чай, не глядя на него. — Чем обязана?

Он замялся. Это было смешно — двухметровый нейрохирург топчется на пороге, как школьник перед доской.

— Ты же знаешь. Сбор Бабаевского. Я… в этом месяце у меня почти ничего нет.

Рури наконец подняла голову и посмотрела на него оценивающим взглядом, взяла со стола плитку экстра тёмного с 99,999% какао и покрутила в пальцах.

— И куда тебя это привело? — спросила она голосом, от которого хотелось тут же пасть ниц и раскаяться во всех свершённых и несвершённых грехах. — Снова ко мне.

— Ты единственная, у кого есть запасы, — вздохнул Цукаса.

— Не единственная. Но остальные тебя пошлют. Им шоколад нужен. А мне — нет. У меня его много.

Она встала, подошла к громадине вплотную и положила плитку ему в нагрудный карман. Медленно так, чтобы он запомнил, чьими стараниями он вообще существует в этой больнице. Ещё несколько шоколадок Цукасе вручили в завалявшемся цветастом новогоднем пакетике.

— Цукаса, — она чуть наклонила голову, — Я не прошу у тебя денег. Я прошу ответной услуги. Как и все в этой больнице, ты мне обязан. Помнишь?

— Конечно, — Цукаса сглотнул. — Помню.

— Вот и славно. А теперь иди, — она легонько подтолкнула его к выходу из отделения. — И передай остальным, что цены на шоколад растут. Инфляция, все дела. Пусть готовятся заплатить... Больше.

Рури вернулась к чаю, с коварной улыбкой глядя вслед уходящему Шишио и прикидывая в голове количество оставшегося товара. Впереди ещё много встреч с «клиентами».

Утро началось со сверхскоростных сборов, едва не забытых ключей от аптеки и пары таблеток кофеина вместо полноценного завтрака. Невкусно — да, вредно — безусловно. Но и терять выручку не хотелось, ибо самые прибыльные покупатели приходят едва ли не с первыми лучами зари. Да-да, бабульки с тысячей болячек и миллионом жалоб, речь о вас!

Ну ничего, сейчас Амариллис быстренько разберётся с вами, а там уже и покушать можно будет. Авось, опять нагрянет Рюсуй, а его-то уж легко будет развести на кружечку латте на кокосовом и фисташковый чизкейк...

«Ой?»

Амариллис выскочила из такси, рысцой добежала до заднего крыльца, ещё по дороге начав рыться в бездонной сумочке, но так и замерла на месте. Взгляд зацепился за интереснейшую картину.

Прямо на траве, под лысеющим кипарисом, валялись два санитара. Гинро раскинулся на спине в позе звезды, одной ногой опасно нависая над краем канавы. Мацуказе свернулся калачиком прямо у него на плече, уткнувшись носом в воротник поношенной джинсовки. От обоих несло антисептиком и перегарищем.

Первая мысль была профессиональной: «Они живы? Сердцебиение есть? Дыхание?»

Вторая пришла сразу следом, громкая и неприличная, сопровождаемая звуком закипающего чайника: «А-А-А-А, ОНИ СПЯТ РЯДЫШКОМ, БОЖЕЧКИ, КАК ЭТО МИЛО-О-О!»

Бабки, вы, пожалуй, подождёте пару минут. Такое упускать нельзя.

Гинро всхрапнул-причмокнул и приобнял Мацуказе. Тот, не просыпаясь, переложил голову на грудь напарника — прямо на сердце. И замер так с видом человека, который нашёл своё законное место во Вселенной.

Амариллис медленно присела на корточки перед сладкой парочкой. Её лицо сияло. Фармацевт достала телефон и сфоткала: крупный план горячих объятий, общий вид с высоты, сбоку, с крыльца, фокус на умиротворённое лицо Мацуказе, на ногу, таки съехавшую в канаву...

— Ребятушки, спасибо за бесценные материалы! — пропела Амариллис, отпирая дверь. Смена обещает быть долгой. А вечером она напишет самый душещипательный фанфик с меткой «господин-слуга».