Спустя некоторое время из разговоров местных жителей и благодаря некому подобию сближения с другими слугами Разуи узнал немного больше об их хозяйке.

Это была жрица, кажется, весьма известная в Маурмет-Нахи. В свои юные годы она уже имела статус Верховной Жрицы главного храма Нахи в столице и обладала политической неприкосновенностью. Также ходили слухи, что к ее проповедям прислушивается сам кронпринц, этот набожный и странный человек. Впрочем, то были лишь слухи, непонятно откуда взявшиеся.

Разуи пытался разложить это все в голове по полочкам. Он предположил, что, может быть, девушка так добра к слугам, потому что очень религиозна. Религия не вязалась у Разуи ни с чем хорошим, но он допускал, что она предполагает доброту по отношению к другим людям. И это его несколько ранило. Он все еще помнил о том, что является джинном. И, не видя на территории поместья, ни одного раба-джинна, предполагал, что здесь к ним относятся еще более пренебрежительно, чем в других местах, а потому его недовольство госпожой, подпитываемое непониманием мотивации девушки и некоторой завистью к любви окружающих, все росло.