Земля, одержимая демонами.
Книга Моники Блэк описывает интересный феномен мистической рационализации действительности. На примере послевоенной Германии она показывает, что в ряде немецких земель стали популярны колдуны-целители.
Тяжесть поражения и денацификация, возлагающая коллективную вину, заставляла немцев считать, что Гитлер и нацизм были проявлением колдовства, одурманившего народ. Нацизм стал восприниматься как болезнь.
Болезни, кстати, всегда воспринимались людьми не только как физиологический процесс, но и как следствие нарушения моральных предписаний. Быть исцеленным означало не только восстановить физическую силу или мобильность, но и очиститься и освободиться от оков греха – с предостережением, что не следует больше совершать проступков.
Поэтому в стране стали очень популярны целители-колдуны вроде Бруно Гренинга, которые помогали преодолеть моральный кризис и освободится от вины.
Кризисы и разочарование в рациональных институтах всегда были благотворной почвой для таких целителей. Вспомните, на какое время пришел пик популярности Кашпировского и Чумака.
Мистика и колдовское лечение было очень удобно для оправдания токсичных истин, о которых также предпочитали просто молчать, делая вид, что ничего не было.
Как это выглядело описал Философ Ханс Йонас молодым человеком бежал в 1933 г. из нацистской Германии в Палестину, где вступил в Еврейскую бригаду. Его мать осталась в Мёнхенгладбахе, родном городе семейства, в Рейнской демилитаризованной зоне. Она была убита в Аушвице. Вернувшись в 1945 г., Йонас посетил родной дом на Моцартштрассе, поговорил с новым владельцем. «Как ваша мать?» – спросил тот. Йонас ответил, что ее убили. «Убили? Кому понадобилось убивать ее? – засомневался мужчина. – Никто не поступил бы так со старушкой». «Ее убили в Аушвице», – сказал ему Йонас. «Нет, не может быть, – ответил домовладелец. – Бросьте! Нельзя же верить любому слуху!» Он обнял Йонаса: «То, что вы рассказываете об убийствах и газовых камерах, – это лишь отвратительные россказни». Затем мужчина заметил, что Йонас смотрит на красивое бюро, принадлежавшее его отцу: «Хотите его? Хотите его забрать?» Йонас был возмущен. Он ответил «нет» и быстро ушел.
Книга Моники Блэк описывает интересный феномен мистической рационализации действительности. На примере послевоенной Германии она показывает, что в ряде немецких земель стали популярны колдуны-целители.
Тяжесть поражения и денацификация, возлагающая коллективную вину, заставляла немцев считать, что Гитлер и нацизм были проявлением колдовства, одурманившего народ. Нацизм стал восприниматься как болезнь.
Болезни, кстати, всегда воспринимались людьми не только как физиологический процесс, но и как следствие нарушения моральных предписаний. Быть исцеленным означало не только восстановить физическую силу или мобильность, но и очиститься и освободиться от оков греха – с предостережением, что не следует больше совершать проступков.
Поэтому в стране стали очень популярны целители-колдуны вроде Бруно Гренинга, которые помогали преодолеть моральный кризис и освободится от вины.
Кризисы и разочарование в рациональных институтах всегда были благотворной почвой для таких целителей. Вспомните, на какое время пришел пик популярности Кашпировского и Чумака.
Мистика и колдовское лечение было очень удобно для оправдания токсичных истин, о которых также предпочитали просто молчать, делая вид, что ничего не было.
Как это выглядело описал Философ Ханс Йонас молодым человеком бежал в 1933 г. из нацистской Германии в Палестину, где вступил в Еврейскую бригаду. Его мать осталась в Мёнхенгладбахе, родном городе семейства, в Рейнской демилитаризованной зоне. Она была убита в Аушвице. Вернувшись в 1945 г., Йонас посетил родной дом на Моцартштрассе, поговорил с новым владельцем. «Как ваша мать?» – спросил тот. Йонас ответил, что ее убили. «Убили? Кому понадобилось убивать ее? – засомневался мужчина. – Никто не поступил бы так со старушкой». «Ее убили в Аушвице», – сказал ему Йонас. «Нет, не может быть, – ответил домовладелец. – Бросьте! Нельзя же верить любому слуху!» Он обнял Йонаса: «То, что вы рассказываете об убийствах и газовых камерах, – это лишь отвратительные россказни». Затем мужчина заметил, что Йонас смотрит на красивое бюро, принадлежавшее его отцу: «Хотите его? Хотите его забрать?» Йонас был возмущен. Он ответил «нет» и быстро ушел.