видя и вспоминая, думаю лишь,
что мне нравится
английское слово bullshit,
звучащее, как раздавленная ногой
алюминиевая банка,
нравится заложенный в него 
агрессивный потенциал:
пенящийся в воздух ментос,
газированные топы на тонких бретельках
девочек-подростков. 
и почему они 
ничего не боялись, и почему я не могу 
хотя бы делать вид, что люблю
этот дёшево-кислый вкус газировки, 
слюнявую псину за магазином,
размеры собственного тела,
и умею кататься на велосипеде
с двумя, тремя, ну, с пятью скоростями,
хорошо, давайте. в велосипедах 
я люблю лишь корзины, и потому
страшно досадна
тотальная их необязательность.
мне нравится думать, как я положу в них
двенадцать пузырчатых алюминиевых банок,
и ментос моего огрубевшего голоса
будет ёрзать в косичках соседских девочек
каждый раз, когда я буду падать с велика,
гладя коленки и повторяя 
сверкающее вырванной честностью
английское слово bullshit,
которое, видя и вспоминая, 
всё ещё боюсь произнести,
всё ещё боюсь произнести.