тень почти сразу выскользнула из кухни. единственный живой звук – противный скрип половиц под ногами – тонул в хладных стенах особняка. силуэт ступил в холл, больше напоминающий склеп – огромное, тёмное пространство, где слабый свет проникал откуда-то сверху. времени на размышления не было. он двинулся уверенными шагами по широкой лестнице, хватаясь за лакированные перила. он поднимался медленно, не торопясь, слушая тишину, которая здесь была особенной – полной отсутствия жизни, которую он искал. каждая дверь на втором этаже послушно уступала его ладоням. он открывал их одну за другой: спальни с заправленными кроватями, скромные гардеробные, пустые гостиные. взгляд скользил по предметам, не задерживаясь, ища лишь одно – присутствие.
но ничего не было. ни-че-го.
чувство, будто вместе с теми стариками умер весь особняк, оставив после себя лишь едкую пыль. палочка в руке сжалась почти до хруста.
он должен быть здесь.
последняя дверь. третий этаж. выгравированная эмблема на створках. волшебник толкнул её, воздух внутри оказался иным – тяжёлым, пропитанным запахом старой бумаги, табака и чего-то душного, застоявшегося. это был кабинет. у массивного стола в глубоком кожаном кресле сидел мужчина. голова откинута на спинку, руки расслабленно лежали на подлокотниках. всё пространство вокруг кричало о важности обитающей здесь персоны: от картин на стенах до письменных принадлежностей.
вот и он.
Реддл-старший долго не оборачивался. пустым взглядом в очередной раз пробегался по строкам в газете и лишь спустя несколько минут позволил себе прервать чтение. за толстыми стёклами очков не разглядеть было его недоумевающих глаз. не увидеть было его вдруг дрогнувших плеч.
и не услышать было его последних слов.
в движениях студента, стоявшего в проходе, не было ни дрожи, ни сомнения – только абсолютная ясность намерения. короткий резкий взмах, вспышка холодного изумрудного света. почти без звука. без крика. комната озарилась ярким светом – таким же, как и кухня несколькими мгновениями ранее. тело в кресле лишь едва заметно дёрнулось, обмякло, приняв окончательную неподвижность.
Том обошёл его, разглядывая мёртвое лицо мужчины.
— следовало бы размозжить тебе череп, — произнёс он. в его голосе не было ни ярости, ни боли, лишь глубочайшее презрение. последнее слово слетело с губ, тяжёлое и чужое, — отец.
душный вечер медленно сдавался. долгожданный ливень обрушился на дом, на деревья – на весь мир. он шумел по крыше, барабанил по окнам, стекал по стенам. капли безжалостно врезались в бледное лицо Марволо, который спешно покидал территорию особняка. ветер нещадно трепал тёмные волосы мага, забирался под мантию – до самых костей.
мокро. холодно. противно.
была бы кровь на руках студента, смыла бы её вода?
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ➖➖➖➖➖➖
но ничего не было. ни-че-го.
чувство, будто вместе с теми стариками умер весь особняк, оставив после себя лишь едкую пыль. палочка в руке сжалась почти до хруста.
он должен быть здесь.
последняя дверь. третий этаж. выгравированная эмблема на створках. волшебник толкнул её, воздух внутри оказался иным – тяжёлым, пропитанным запахом старой бумаги, табака и чего-то душного, застоявшегося. это был кабинет. у массивного стола в глубоком кожаном кресле сидел мужчина. голова откинута на спинку, руки расслабленно лежали на подлокотниках. всё пространство вокруг кричало о важности обитающей здесь персоны: от картин на стенах до письменных принадлежностей.
вот и он.
Реддл-старший долго не оборачивался. пустым взглядом в очередной раз пробегался по строкам в газете и лишь спустя несколько минут позволил себе прервать чтение. за толстыми стёклами очков не разглядеть было его недоумевающих глаз. не увидеть было его вдруг дрогнувших плеч.
и не услышать было его последних слов.
в движениях студента, стоявшего в проходе, не было ни дрожи, ни сомнения – только абсолютная ясность намерения. короткий резкий взмах, вспышка холодного изумрудного света. почти без звука. без крика. комната озарилась ярким светом – таким же, как и кухня несколькими мгновениями ранее. тело в кресле лишь едва заметно дёрнулось, обмякло, приняв окончательную неподвижность.
Том обошёл его, разглядывая мёртвое лицо мужчины.
— следовало бы размозжить тебе череп, — произнёс он. в его голосе не было ни ярости, ни боли, лишь глубочайшее презрение. последнее слово слетело с губ, тяжёлое и чужое, — отец.
душный вечер медленно сдавался. долгожданный ливень обрушился на дом, на деревья – на весь мир. он шумел по крыше, барабанил по окнам, стекал по стенам. капли безжалостно врезались в бледное лицо Марволо, который спешно покидал территорию особняка. ветер нещадно трепал тёмные волосы мага, забирался под мантию – до самых костей.
мокро. холодно. противно.
была бы кровь на руках студента, смыла бы её вода?
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ➖➖➖➖➖➖
лето сорок третьего года. под шум долгожданного ливня окончилась жизнь Тома Реддла, чтобы освободить место для того, кого мир ещё обязательно узнает как Лорда Волан-Де-Морта.