осенью 1937 года моя ненависть стала осязаемой.
уже тогда я понимал: порой, чтобы исцелить больное тело, приходится отсекать его гнилые части. истина часто бывает неприятной, но она необходима для выживания. приют, это гиблое место, которое почему-то многие называли домом, был мёртв с самого его основания. давно истлели и те, кто в нём обитал. ему нужно было переродиться. а для этого ему нужно было умереть. мои взгляды разделял и новый товарищ – та самая змея, забравшаяся когда-то в комнату. она не отвечала мне, но внимательно слушала и изредка покачивала своей крохотной головой. она была первой, кто захотел услышать меня. первой, кто захотел понять меня. наверное, она была готова осуществить все мои идеи, но планам не суждено было сбыться.
1938 — год, когда я навсегда покинул просторы приюта. больше всех моему отъезду радовалась миссис Дорис, конечно. а я.. мне было.. тоскливо? это состояние сложно описать словами, но какая-то ничтожная часть меня всё же осталась там, в этих холодных стенах. она осталась в маленьких глазах, которые мне больше не суждено было встретить. где они теперь? известно одному только Мерлину.
я не жалею о том, что стал студентом Хогвартса.
я лишь жалею о том, что не смог довести начатое дело там до конца.
— какой ужас, Том, это твоих рук дело? — вопила мисс Дорис, указывая своей дряхлой рукой на мою кровать. я не мог разглядеть в вечерней полутьме очертания предмета, покоящегося на матрасе, потому лишь кратко пожал плечами. женщина, покраснев до самых кончиков ушей, резко включила свет. — полюбуйся, живодёр! — я просунул голову в дверной проём, моему удивлению не было предела: на подушке расположилась крохотная змея. видимо, рыдания старой няньки раздражали не только меня, поэтому существо начало медленно приближаться. — откуда ты достал её? их всех! в каждой комнате, в каждом уголке! — не унималась Дорис. ещё бы ногой топнула - была бы совсем как и другие дети. змея, юркнув под кровать, скрылась из глаз, а я, переполненный какой-то особенной гордостью, ждал нового дня.
я знал, что не один.
я знал, что она ещё вернётся.
уже тогда я понимал: порой, чтобы исцелить больное тело, приходится отсекать его гнилые части. истина часто бывает неприятной, но она необходима для выживания. приют, это гиблое место, которое почему-то многие называли домом, был мёртв с самого его основания. давно истлели и те, кто в нём обитал. ему нужно было переродиться. а для этого ему нужно было умереть. мои взгляды разделял и новый товарищ – та самая змея, забравшаяся когда-то в комнату. она не отвечала мне, но внимательно слушала и изредка покачивала своей крохотной головой. она была первой, кто захотел услышать меня. первой, кто захотел понять меня. наверное, она была готова осуществить все мои идеи, но планам не суждено было сбыться.
— тебя ждут, Реддл. — внезапно раздался оглушающий голос. вся комната в один момент замолчала, я буквально ощущал на себе взгляды сверстников. не ускользало и от моего слуха чьё-то робкое перешёптывание в углу помещения. ухмылка едва тронула мои губы. я встал со своего места и проследовал за женщиной.
меня встретил седой старик с сухим морщинистым лицом и короткой бородой. его одеяние показалось мне нелепым и до ужаса неудобным: длинное и, как мне тогда почудилось, тяжёлое. мужчина не вызывал особого доверия, однако я его, видимо, заинтересовал: он не спускал с меня глаз, задавал бесчисленное множество вопросов, а самое главное, он попросил подробнее рассказать про тот случай со змеёй.
я не хотел ему ничего говорить..
я не хотел выдавать ему её.
старик отвечал на моё молчание добродушной улыбкой, в чём я не видел логики. я подумал, что он просто сошедший с ума человек, с тяжёлым вздохом встал со стула, и..
замер.
1938 — год, когда я навсегда покинул просторы приюта. больше всех моему отъезду радовалась миссис Дорис, конечно. а я.. мне было.. тоскливо? это состояние сложно описать словами, но какая-то ничтожная часть меня всё же осталась там, в этих холодных стенах. она осталась в маленьких глазах, которые мне больше не суждено было встретить. где они теперь? известно одному только Мерлину.
я не жалею о том, что стал студентом Хогвартса.
я лишь жалею о том, что не смог довести начатое дело там до конца.