Сотрудник СОБРа «Ястреб-Каспий» Управления Росгвардии по Дагестану, подполковник полиции, позывной Пума рассказал нам о специфике своей работы в зоне специальной военной операции.
— Насколько мы знаем, вы участник специальной военной операции. Расскажите, с какого периода вы на СВО?
-Ну с того времени, как у нас началась военная операция, с 2022 года. У меня уже было 4 командировки в зону СВО. Сейчас готовлюсь к пятой. Она будет совсем скоро.
— Вы участник контртеррористических операций на территории Дагестана. Расскажите немножко о том времени вашей службы.
— С 2003 года, как я попал в подразделение СОБР, я сразу стал участником контртеррористических операций на нашем Северном Кавказе. Почти каждый день проводились КТО.
— С кем вам приходилось бороться в те годы?
— Были люди, которые имели экстремистские взгляды, брали в руки оружие и шли против конституционного строя России. То есть, они требовали, чтобы не было работников полиции, были против чиновников, против госвласти. Они оказывали сопротивление полицейским, занимались открытым образом рэкетом, прикрываясь исламскими лозунгами. На самом деле они занимались бандитизмом.
— Какой период той службы в нулевые, десятые годы вы можете назвать самым непростым?
— С 2005 по 2009 год шли ожесточённые бои. Мы фактически каждый день не ночевали дома, находились в том или ином месте, в том или ином населенном пункте. К сожалению, были потери и довольно большие.
— Если возвращаться к теме специальной военной операции, в чем главное отличие между СВО и КТО, с точки зрения вашей работы?
— Впервую очередь масштабы, это естественно, плюс там мы находимся на абсолютно чужой территории. На незнакомой местности, с совсем чужими людьми. И технологически тоже, естественно. Там война совсем другая. Используются другие технологии — дроны, БПЛА и все в этом плане. Здесь, если у нас контакты шли близко, там уже фактически бесконтактный бой в основном происходит, и ракеты летают, там нужно держать ухо востро, нужно учитывать все факторы.
— Вам приходилось подстраиваться под новые условия ведения боевых действий?
— Да, в первые дни мы сразу поняли, что нужно перестраиваться, потому что это уже новое технологичное оружие, и сразу начали искать, как противостоять этому. Выходили на более компетентных людей в технологической сфере. Нам подсказывали, как работать, и мы сразу перестраивались.
— Что вы можете сказать об участии представителей Дагестана в СВО?
Наши ребята воюют в полную отдачу, в полную силу, проявляют мужество и характер. Все гордятся ими. Отмечают то, что они делают. Подразделения из других регионов говорят, что дагестанцы настоящие воины.
— Есть ли поддержка со стороны государства и общества в ваш адрес?
У нас хорошее жалование. Нас всегда спрашивают, что нам необходимо. И спонсорская помощь бывает. Когда нам необходимо что-то для разведки, какие-то приборы, приспособления, тепловизионные прицелы. Все это приобретается, и мы используем это в своей работе.
— В СВО участвуют представители множества народов России — русские, дагестанцы, татары, башкиры, буряты и многие другие. Расскажите, как складывается в зоне боевых действий национальный диалог?
— За ленточкой нет такого понятия — другая конфессия, другой народ, там уже все братья, потому что нас объединяет одна общая цель — Победа! У нас в обращении чужой человек, которого я фактически не знаю, из другого подразделения, другой национальности, вероисповедания, он меня называет братом, и я его также называю братом. Некоторые из моих коллег, с которыми мы познакомились там, приезжали к нам в гости этим летом и были приятно удивлены нашим гостеприимством и красотой природы Дагестана.
— Что вы можете сказать подрастающему поколению о службе в армии? Что она может дать человеку?
— Молодёжь должна равняться на примеры героических людей, наших храбрых предков, которые защищали Россию. Иногда ценой собственной жизни. Кроме того, оказавшись там, вдали от Родины, ты начинаешь больше ценить жизнь, людей, все, что вокруг. Ты возвращаешься обратно уже совсем другим человеком.
