«Я думаю, что танцевать правду очень сложно, равно, как и говорить. Это часто неудобно, стыдно, а местами даже глупо. Потому что танцевать правду - танцевать настоящее - танцевать пространство - это всё значит посмотреть себе в глаза в упор. Увидеть себя такой нагой, какой никогда не видела. Нагой - свободной. Тело противится надуманному, навязанному, не своему. Тогда Оно выдаёт какой-то набор действий, сообщающих, на самом деле, о катастрофе, а не о танце. А когда я танцую, «взаправду» танцую, я вижу и эту катастрофу, а ещё вижу и всю красоту себя, пространства, где я обитаю, момента, случаев, встреч. Тогда я вообще могу видеть. Тогда я могу любить.
Как будто, я наконец могу охватить целое, не держать, а охватить, объять. Будто снег падает, и я могу на мгновение (хотя бы на мгновение) увидеть разом весь этот снег, который падает. Охватывать - видеть явление в его изменчивости, процессуальности, или лучше сказать, одновременно в его появлении, жизни и смерти.
Увидеть красоту и в то же время сделать ее выпуклой, кажется, это что-то близкое к любви, к танцу и настоящим слезам.
Посмотреть себе в глаза в упор, признать себя, увидеть себя одновременно в изменчивости, кажется, это позволит наконец реально увидеть других. Так много красоты, которая мерцающая и еле уловимая, но оседающая тончайшим слоем. Если я нахожусь внутри красоты, если я внутри неё формируюсь, значит, я уже ее провожу, значит, нет ничего страшного. Значит, взгляд наконец видит, а тело смещается». Маша Ш.
