«Кузмин — король эстетов, законодатель мод и тона. Он — русский Брюммель. У него триста шестьдесят пять жилетов. По утрам к нему собираются лицеисты, правоведы и молодые гвардейцы присутствуют при его «petit lever». Он — старообрядец. Его бабушка — еврейка. Он учился у иезуитов. Он служил малым в мучном лабазе. В Париже он танцевал канкан с моделями Тулуз-Лотрека. Он носил вериги и провел два года послушником в итальянском монастыре. У Кузмина — сверхъестественные «византийские глаза». Кузмин — урод», — так охарактеризовала Михаила Кузмина Одоевцева в своей книге «На берегах Невы». А сегодня исполняется 150 лет со дня рождения самого «проклятого поэта» в отечественной истории.
В Серебряном веке выделиться было фактически невозможно, таков уж был масштаб представленных личностей. Тем не менее, Кузмин — один из тех, у кого это получилось наверняка. Он учился музыке у Римского-Корсакова. Открыл собственную гомосексуальность с другом детства Чичериным, будущим советским наркомом иностранных дел. Вознёс учение философа-идеалиста Плотина о красоте на свой нравственный пьедестал, а поэзию Д’Аннунцио — на литературный. Пытался кончить жизнь самоубийством посредством лавровишневых капель, но испугался и передумал. Заигрывал с мистицизмом. Путешествовал по Египту и старообрядческим скитам Поволжья. Дружил с Брюсовым, жил в Башне Иванова и фактически стал первооткрывателем свободного стиха.
Наконец, окончательно и бесповоротно закрыл Серебряный век своим сборником «Форель разбивает лёд». Возможно, именно тот, что впоследствии окажется под ногами «летовского» майора.
