Verrückt Berlin | Берлин берлинит

«Если хочешь сказать что-то серьезное, надень клоунский нос» — говорит Маурицио Каттелан.

Друзья, вышла моя статья в Blueprint. Я очень рада этому сотрудничеству, давно не писала о культуре. Текст
Про выставку Маурицио Каттелана в Neue Nationalgalerie .

Первое, что видят посетители при входе, — миниатюрные Бранденбургские ворота (Purgatory, 2026). Оригинал берлинцы обычно стараются обходить стороной, слишком уж это пошлая достопримечательность. Но ворота Каттелана обогнуть не получится — чтобы пройти на выставку, придется протиснуться через дорические колонны, таким образом лично пройдя «Чистилище».

Чем только настоящие ворота не были за свою 235-летнюю историю: и торжественным входом в город, и местом факельных шествий, и символом победы над Наполеоном (тогда над воротами взвился орел — у Маурицио и про него есть что сказать, но об этом чуть позже). А потом символом поражения и границей — после возведения стены ворота оказались в закрытой пограничной зоне Восточного Берлина. 28 лет через них нельзя было пройти. 22 декабря 1989 года их снова открыли — уже как символ воссоединения Германии. Но разве это конец трансформации? Что ждет на другой стороне? Другая Германия? Рай? Ад? Ворота у Каттелана становятся порогом между историческими нарративами и возможными вариантами будущего.

НАКОНЕЦ вышел мой последний ролик у Варламова.

Про Японию во Второй Мировой.
Я начинала его делать еще прошлым летом, и вот, сегодня он появился на ютубе.

Ролик тяжелый, с непростыми темами и кадрами, так что предупреждаю: может триггернуть. Но мне будет очень важно и приятно, если вы его посмотрите. Думаю, это моя лучшая работа на ютубе so far.

P.S. Знали бы вы сколько ночей я провела в электронных архивах, чтобы найти все эти жуткие кадры для перекрытия видео. И скольких кошмаров мне это стоило. Ну, работа такая👾

Что подарить жене, с которой вы вместе миллион лет?

С этой проблемой столкнулся Макс Либерман. Да, картина из предыдущего поста — его.


Про Либермана можно писать много — один из первых немецких импрессионистов, влюбленный в живопись голландцев — Рембрандта, Франца Хальса. Человек, который спустя десятилетия путешествий вернулся в Германию (которая за время его отсутствие стала Вторым Рейхом) и сделал из прусского городка на реке Шпрее новую столицу европейского искусства. Основатель Берлинского сецессиона, арт-сообщества, которое не только противопоставила себя Академии, но и приняла рекордное для того времени число женщин-художниц.
Но про это много написано, а вот про проблему, что дарить жене — нет.


Вообщем, Макс Либерман подошел к вопросу креативно. И купил на выставке Сецессиона скульптуру Августа Гауля «Выдра»! Не просто выдру, у нее в пасти еще и рыбка пойманная!
И вот представьте, все сидят за рождественским столом, гусь там запеченный с яблоком, поросенок, все дела. Приходит время дарить подарки. Макс встает и вручает жене бронзовую тяжеленную скульптуры выдры. С рыбкой в пасти. Со словами типа «Марта, это тебе. Ну друг сделал, Август, братан мой, мне понравилось, тебя напомнило».
Марте понравилось. Плюс это было модно — у соседей по даче у озеро Ванзе стояли фонтаны с пингвином и скульптура львицы в натуральную величину. И семейство Либерманов тоже из выдры сделали фонтан.

А скульптор, Гауль, кроме гонорара получил абонемент в берлинский зоопарк.
Совершенно прекрасно, нет?