Green tea🍵...полурест

Меня от части вдохновила новая серия, хотя скорее желание написать это нормально, ибо по моей логике Ло уже должен сойти с ума :3

Лололошка сидел в костюме за пустым столом и задыхался. Задыхался не от сломанных фильтров, радиации или не герметичности, а одиночества. Да Лайя была рядом, смотрела на него, но он чувствовал себя всё равно одиноким. Лололошка молча смотрел в непроглядную черноту, выполняющую роль стен, и бесконечные колонны. Его размышления на какое-то время занимали всю мыслительную активность. Что поделать, когда у тебя нет собеседника? Размышления всегда помогут заполнить тишину, вот он и не устоял перед своей "болезнью". Мало того что он вроде как нашёл человека рядом, так ещё и чувствовал себя при этом одиноким. Они говорили о разных вещах, разных понятиях, будто действительно понимали друг друга, хотя на самом деле лишь обсуждали смерть. Их разговоры замыкались только на этом ёмком слове. Не было разговоров про прошлую жизнь, фильмы и игрушки, хотя бы что-то, что помогло бы избавиться от этого чувства потерянности и того, что они стоят на разных уровнях и берегах одной реки, но нет. Разговор вновь утекал в это русло, даже если Лололошка всем своим видом говорил, что ему плохо, что он сходит с ума, что его рассудок буквально гниёт, но Лайя продолжала. Она продолжала, потому что была уверена, что он вынесет такой поток информации, ибо в ином случае возненавидит за слабохарактерность и потраченное время. Лололошка давно бы ушёл, сказав слово "malus", но язык онемел во рту, а тело превратилось в камень.

Чувствую эта глава будет не только тяжёлой, но и поводом возненавидеть Джодаха. В принципе похоже на то, что я и хочу сделать :3

Существа – не животные, - говорили все вокруг, хотя с этим он не был согласен. У них всех одно происхождение, а во время удушающей боли и в попытке достичь наивысшей точки наслаждения существа уподобляются животным: речь становится нечёткой, разум будто медленно разрушается под натиском эмоций, а дальше никого не волнует твоё благополучие, даже тебя самого. Всё это слишком романтизированно для Джодаха, ведь всё это по факту что-то грязное, мокрое и медленно уничтожающее тебя и твой здравый разум. Джодах прочитал об этом только в восемнадцать лет, когда ему доверили телефон, с чёткой уверенностью в том, что он не будет тратить время на просмотр чего-то такого, ибо зачем? От части это сработало, ибо в библии это описывалось как что-то неправильное, как греховное падение с облаков рая. Однако этот информационный пузырь должен был когда-то лопнуть и показать ему своеобразный отвратительный мир за кадром, на который накладывается сверху определённая картинка. Джодах просто смотрел и наблюдал со стороны, чувствуя бесконечную скуку и отвращение, а к горлу подкатывал ком. И минуты не проходило, а окно на экране сворачивалось, дабы посмотреть что-то более менее нормальное и интересное.

Привет, я думаю что на какое-то время возьму рест, даже скорее полурест. Это связано с тем, что я хочу углубиться в изучение анатомии, и рисунков в диджитале у меня будет только два, а всё остальное художественная расчленёнка. Простите, но я думаю мне действительно надо двигаться дальше, а не стоять на одном месте...

Вчера написала нечто такое, выглядит интересно.

Джодах слышит мерный стук сердца в своей груди. Такой невообразимо тихий, из-за чего он прикладывает руку на место, где должно располагаться его сердце, чтобы понять, что он всё ещё жив. Дыхание тяжёлое, пока мозг слабо работает от количества выпитого и таблеток, добавленных в боках. Глаза еле двигаются, а информация медленно докатывается до мозга, хотя и так прекрасно понятно, что с ним хотят сделать. Невообразимо мерзко и гадко настолько, что хочется вытошнить, чтобы стало легче, но желудок пуст.

Тихий шёпот на уши, еле различимый, лишь вводит в состояние полудрёма. Ему вновь плохо, ему вновь хочется умереть. Внутри будто что-то ломается, крошится на части и превращается в пыль.

Он почти ничего не чувствует, хотя хочется вообще ничего не чувствовать и забыть об этом. Его целую грязно, рвано, на губах остаётся привкус гнилой плоти и крови. Джодах зажмуривается, а потом открывает глаза. Прикосновения причиняют боль, будто жгут. Страх наполняет лёгкие. Рубашки нет, пиджака и штанов тоже, они валяются где-то в углу. Больше походят на тряпки. Единственное о чём он может, думать так это о том, насколько сильно они испачкаются, пока речь сводит до жалобного мычания. Чувствовать бессилие - как это противно и низко, будто тебя бьют головой о стену, напоминая о ограничениях твоего тела.

К нему продвигаются ближе. Неимоверно жарко, он кажется начинает задыхаться, пока звонкий смех проникает в уши и впитывается в мозг. Каждый раз жар накатывает сильнее, голова гудит, перед глазами всё плывёт, он будто периодически теряет сознание.

Когда наступает конец, его трясёт, сердце стучит быстрее. Мысли уже становятся чёткими, а речь вновь сводит до мычания. Слёзы скатываются вниз по щекам. Больно становится почти сразу, а потом наступает тишина и становится темно.

Аж комментарии полетели от такой нагрузки телеграмма, поэтому комментарии можно оставить тут.

Честно я не умею составлять речи. Вечно запинаюсь и путаюсь, но я попробую подвести итоги этого года.

Сам по себе для меня этот год был - комбо из различных событий, как хороших, так и плохих. Из хороших могу выделить повышение уровня рисования, новые знакомства и мой макси, который я безумно люблю, пусть его и сложно писать. Из плохого, наверное, выгорание, иногда ужасное моральное состояние и некоторые проблемы, с которыми самостоятельно я не могла справиться, да и сейчас не сильно справляюсь.

Я безумно благодарна всем, кто находится со мной рядом и кто меня поддерживает в трудные моменты жизни. Знайте, если бы не вы, то я бы сошла с ума. Чужое творчество меня вдохновляет и приносит удовольствие, так что просто, спасибо, за подаренные эмоции.

С наступающим новым годом! 🍵

- Ты не представляешь, насколько сильно я хочу тебя сломать, - шепчет Джодах на ухо Франу.

Его взгляд находится на грани безумия, а улыбка широкая, как у хищника. Фран на это реагирует с опозданием. Его глаза лишь немного двигаются вправо. Глаза пустые, руки ужасно болят, а голова трещит по швам. Сан-Фран вытягивает руки вперёд, будто пытаясь дотянуться до солнца или эфемерной свободы, которую тут же перекрывает чужое лицо. Его руки в бинтах гладят, так нежно и неторопливо, что весь ужас на миг забывается, но чужой взгляд всегда возвращает его в реальность, как и укусы в шею.

Ему это нравится?

Он не понимает. Мозг отказывается обрабатывать эту информацию, пока боль одним точным, острым и раскалённым разрядом пробивает тело насквозь.

Ему это точно нравится?

Фран лишь чувствует, как его прижимают ближе, перебирают волосы. Волосы для эльфов как ещё один признак чистоты, которую сейчас пачкают чужие руки, не жалея, в кровь, грязь, слёзы и порок. Кажется его сейчас стошнит, но желудок пуст, как и голова.

Он ему нравится?

В волосы вплетают василёк, его гладят, дают передышку, дабы он вновь испытал страх. От этих мыслей больно, будто скальпелем по сердцу, а на руках уже будто на автомате появляется пара шрамов, длинных глубоких и красных полос, из которых течёт тёплая и вязкая кровь. Уже нет ничего, когда чужие губы нежно касаются ушей. Он будто в прострации, а его трясёт так, будто у него лихорадка. Дыхание сбивается, пальцы до боли впиваются в сырую землю, где травинки покачиваются, из-за капель росы.

Ему это точно нравится?

Ответ висит в воздухе, пульсирует, словно опухоль в голове, и нарастает противным гулом. Боль не стихает лишь разгорается новым огнём где-то внутри. Желудок скручивает болезненная судорога, глаза наполняют слёзы, привкус металла на губах наполняет весь рот. Становится дурно. Голова идёт кругом, пока его на уши вновь что-то шепчут. Что-то слащавое, что-то милое, что-то лживое и что-то слишком прекрасное вроде:

- Я тебя люблю.