Нулевой акт

— Я же сказал, что каждый день. Я пошёл со своим другом в радиоактивный город, думая, что ничего не будет, а в итоге меня сожрали самым жестоким образом, оставляя кровавую и мясную массу, — он лёг на камень, убирая руки за голову. Взгляд был направлен в небо, будто там он мог нацти ответы на все свои вопросы, — А теперь я вынужден питаться людьми. И ведь самое главное - я не могу остановиться. На тебе какой-то ьлокатор, что не даёт даже пасть свою с зубами открыть. Знала бы ты, как это хорошо..

— Кажется, я тебя видела на входе, — Альбина только тихо хикнула, а после прикрыла лицо руками. Брюнет посмотрел в её сторону. У него уже откуда-то была соломенка во рту, зажатая между губами, — Ох, как же голова болит..

— Всё будет хорошо, я тебя уверяю, — парень широко улыбнулся, а Альбина не наблюдала эту фирменную улыбку до глаз, в буквальном смысле. Он улыбался, как обычный человек, — Я тоже стал тем, кем не хотел. Но однажды всё наладится. Ты не переживай. Отбрось свои сомнения и живи себе в удовольствие. Не смотри по сторонам, не вглядывайся в людей вокруг, если только тебе кто-то денег не задолжал. Если надо будет, то я даже контакты нескольких парней дам, что точно выбьют зубы. Если, конечно, вы найдёте выход из этого города, — брюнет только грустно улыбнулся, встряхивая свои волосы, — Я вот уже не сумею уйти отсюда.

— Ты так говоришь, будто у самого всё прекрасно, — Альбина со всей силы ударила рукой по камню. После ещё раз, и ещё и ещё, пока из костяшек пальцев не полилась кровь. Девушка смотрела каменным взглядом на сам камень, будто тот заразен, а после перевела взгляд на улыбающегося, что беззаботно лежал на камне, вглядываясь в ночное небо, — Будто у тебя не отняли свободу. Будто у тебя не отняли семью. Будто ты всё ещё жив!

— О да, это всё, конечно, грустно, но надо понимать, что всё не бесконечно. Мейсон Хьюитт за городом и Мейсон в Дархэме - абсолютно два разных человека. Хотя, я уже и не человек по сути своей.. просто.. даже не знаю как сказать. У меня тоже были проблемы. Мать слишком сильно опекала, она просто.. монстр, когда дело доходит до воспитания. Подлизывала жопу, вытирала лицо, когда я просто попил.. я будто стал её вторым мужем!

— А меня мои продали, — Альбина нервно хихикнула, смотря на Мейсона. Разбитая рука лежала на коленке.

И разговаривать с Мейсоном было.. отлично. Хоть он и монстр, что, возможно, убил её друга, но он понимал её. Эоть и не убил тоску, но слова реально были поддерживающие. Человек... Улыбающийся, будто, знал, о чём говорит.

Если это был сон, то она не хотела просыпаться. Лучше остаться в месте, где никого нет, чтобы никогда ничего не чувствовать.

Зависть.

Зависть.

Зависть.

ЗАВИСТЬ!

Альбина ненавидела это чувство. Когда она видела, что у кого-то жизнь лучше, чем у неё, она начинала тихо завидовать. Это чувство ненависти и желание получить то же самое просто пожирало её изнутри.

Она буквально жила в ненависти.

Когда она видела радостные семьи, что довольные шли друг с другом рядом, а детки ели мороженное, то она завидовала. Свою сестру она почти не видела, а после пяти так та вообще уехала далеко, забывая её. Родители в шестнадцать продали её какому-то мужику, который надругался.

Когда она видела спортивных людей, которые с ненавистью смотрели на курящих людей и отталкивали друзей, что пизали им в лмцо то алкашку то сигареты - завидовала. Чёрной завистью. Из-за этого мужика она подсела на наркотики, нуждаясь в дозе каждый день.

Она не спала по несколько ночей, что-то написывая в своём блокноте. Майк и Джозеф пытались добраться до девушки, чтобы вытащить её из своего укрытия. Пытались отвлечь её от саможрущихся мыслей, но это не помогало. Наркотики не тупилм её чувства, забивая на корню, а только усиливали ненависть к людям вокрук.

Так и появилось желание уйти от этих людей. Хотя бы на время, чтобы наконец-то успокоиться. Не чувствовать апатию от того, что что-то не получается. Что что-то идёт не так, от чувства, что она делает что-то не так.

Будто она - сама ошибка. Ошибка, которой не должно быть.

А кто она вообще?

Обычная девчонка, что зависима от наркоты. Она и двух дней не может этой херни. Она уже привыкла, что её штырит, что она валяется почти что в коматозе. Плохое самочувствие. Это даёт ей почувствовать то, что она то ещё говнище в этой жизни.

___

Всё изменилось, когда она попала в Дархэм. Она почувствовала, что точно может чего-то стоить. Там такие же люди, но некоторые умерли ещё раньше неё. Ночные твари жрали всех подряд, заходя в дома. Но Альбина находилась там, откуда её не достать. Дом с талисманом.

Её зависимость наоборот - стала её преимуществом. В этом месте не велись наркоманы. Так ещё и те, которых точно не едят. Как оказалось, эти твари ненавидят коноплю, а Альбина её... Ну, от любви до ненависти.

Поэтому она спокойно могла разгуливать по ночам, заглядывая в окна.

Но к смерти друга она не была готова.

Тварь разгрызла ему шею, и Джозеф умер в муках, почти что на руках Альбины. Тому пришлось дать немного стаффа, чтобы было легче умирать. Но другим от этого легче не стало. Особенно ей. Один из её друзей. Один из единственных двух. Остался один Майк.

Смотреть на них двоих: мёртвого Джозефа и расстроенного Майка было тоскоиво. Душераздирающе.

Она выбежала из дома, тихо ненавидя весь мир. Они были счастливые, что приехали компанией. Что у них были друзья. Альбина же только их теряла, тск ещё и тех, что очень сильно любит.

Ненавижу.

Ненавижу.

НЕНАВИЖУ!

НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ! ЛЮДИ, ЧТО ТОЛЬКО ПОРТЯТ МОЮ ЖИЗНЬ. ЛЮДИ, КОТОРЫЕ ХОДЯТ ВОКРУГ. ЗАВИСТЬ. ХОЧЕТСЯ ОКАЗАТЬСЯ НА ВАШЕМ МЕСТЕ. ЧТОБЯ МЕНЯ ТОЖЕ ЛЮБИЛИ, ЧТОБЫ НА МЕНЯ ТОЖЕ ОБРАЩАЛИ ВНИМАНИЕ.

ЧТОБЫ Я ТОЖЕ, ХОТЬ НА МГНОВЕНИЕ... Получила хоть каплю любви.. чтобы не сидеть серым пятном в стороне, смотря на вас с грустью и желанием попасть на ваше место..

— Не боишься умереть? — спросил мужской голос прямо над ухом Альбины. Девушка даже глазом не повела, даже ресница не дёрнулась. Она просто повернула голову в сторону голоса, хмыкая. — Оо, я прям чувствую, что что-то произошло! Это твоему другу недавно сожрали половину шеи?

— Угадал, — прорычала та, отворачиваясь. Парень брюнет только хохотнул, подходя к ней, но Альбина не желала сейчас никого видеть, что касалось и улыбающихся, — Отвали от меня, у меня траур.

— Оо, понимаю, — хихикнул он, усаживаясь на глыбу, что была рядом с ними. Он похлопал по камню, приглашаю девушку присесть рядом, — Каждый день отмечаю свой траур. Что умер здесь.

— Что, прям совсем жалеешь? — хмыкнула она и села, только на траву. Она была холодной после тумана, от чего Альбина только неприятно поёжилась, понимая, что вещи придётся стирать. Тем более в ручную.