Подобно великому Нилу, время медленно утекает в края древности, когда величие фараонов начало поддаваться натиску сомнений, а вера в те же самые божества, что некогда возвышали их, стала колебаться как трепещущий лист. В ту зловещую ночь делегация, пришедшая с миром, на самом деле явилась с другими намерениями.
Окружённые сводами, где духи усопших всё ещё шептали свои мольбы, эта делегация проникла в святая святых — гробницу фараона. Легенды предостерегали, что грешные ноги не должны ступать на священное место, где покоился царь, не требующий побеспокоить его мирный сон.

— Ты уверена, что мы хоть что-то найдём? — пробормотал юноша, его слова звучали скорее как предостережение, чем вопрос. Спокойствие его тона выдавали скрытое раздражение и усталость. — Вдруг кто-то уже успел обокрасть эту усыпальницу?

— Не говори глупостей, — с сомнением произнесла девушка, её глаза блестели в свете колеблющегося факела. — Здесь живут набожные люди. Кто осмелится потревожить "сына божьего"? Даже если кто и посмел, мы в лучшем случае сможем снять с мумий лишь тряпки. Здесь для них ничего ценного, а вот у нас на Родине...
Но внезапная тишина окутала их, словно тёмное облако. Она показалась ей неестественной, и тут, словно обычная реальность уступила место кошмарам, за спиной раздался зловещий хрип.

— Мумий много не бывает... Бывает только много глупцов, — пронзил воздух чей-то насмешливый, хриплый голос приходя из самого сердца мрака.

Девушка не узнала этот голос, но он явно не принадлежал её спутнику.

— Кто здесь?! — закричала она, оборачиваясь назад, но, к её ужасу, увидела лишь знакомые ноги. Её спутник неподвижно висел на верёвке, подобно черешне на ветке. Его глаза были пусты, а изо рта ручьём струилась слюна. Поездка в эту проклятую гробницу обернулась ужасом, а помощи уже не было.

Почувствовав угрожающее присутствие, она вновь крутанула головой, пытаясь выяснить, откуда идёт опасность. Но тени, отбрасываемые светом факела, накрыли её лицо. Перед ней возникло лицо мумии, с улыбкой, неестественной и жуткой, и с пустыми глазницами, в которых горел золотистый свет, вперившийся в неё. Лишь в этот момент она заметила, как ткань, спадающая с его руки, двигалась, как змея, обвивая свою жертву.

Девушка не успела осознать, что пора удирать.

— Семнадцать... Восемнадцать, — произнесло чудище, и мир вокруг неё внезапно исказился.

Последним звуком, раздавшимся в её уши, было хрустальное трескание, как будто ломалась хрустальная ваза, — это её нежная шея не выдержала ужасного натиска.