Хроники связи СВО dan repost
Мужик в школе
На ПМЮФ глава СК Бастрыкин предложил вещь, мимо которой я пройти не могу: брать участников СВО заместителями директоров школ по воспитательной работе. Аргумент у него прямой, почти без обёртки — во-первых, это мужчины, а директора у нас, как правило, женщины; во-вторых, это люди, проявившие себя в по-настоящему сложных обстоятельствах. И отдельно предложил заменить «Разговоры о важном» уроками мужества с живыми людьми с фронта, как в кадетских корпусах.
Идея, на мой взгляд, здравая — и дело не в погонах ради погон.
Посмотрите, что сейчас со школой. Воспитанием в массе занимаются уставшие женщины-педагоги, заваленные отчётами, а половина пацанов растёт без отца перед глазами — либо его нет, либо он есть, но живёт в телефоне. Образ мужчины ребёнок добирает откуда попало: из блогеров, дворовой романтики, игр. Авторитета, который скажет «так нельзя» и за которым хочется тянуться, в школе часто просто нет. Эту дыру никакая методичка не закроет.
Теперь поставьте на это место человека, который реально отвечал за других там, где цена ошибки — жизнь. Он не будет читать с бумажки про патриотизм — он его прожил. Дисциплина, ответственность, умение держать себя в руках, чувство локтя — у фронтовика это не слайды из презентации, а то, чем он жил месяцами. Пацан такое считывает мгновенно: врать тут невозможно.
Есть две болевые точки школы, про которые стоит упомянуть отдельно:
Первое — буллинг. Сейчас травля держится на простом: у сильного нет тормоза, у слабого нет защиты. Учитель часто бессилен — прикрикнуть боится, родители задиры «качают права», директор спускает на тормозах. А теперь поставьте напротив зачинщика человека, которого не возьмёшь ни наглостью, ни папиными связями, ни истерикой. Который видел настоящую силу и настоящую беду, и для которого пацан, гнобящий слабого, — щенок, жизни не нюхавший. Такого «авторитета двора» он осадит одним взглядом. По сути это и есть забуллить буллера: показать, что есть кто-то сильнее, и эта сила — на стороне тех, кого он обижал.
Второе — то, о чём вслух говорить не любят: землячества. Там, где школа превратилась в территорию, где одна спаянная группа диктует остальным, обычный завуч пасует — боится обвинений и скандала. Фронтовику этот страх неведом, а правило у него одно на всех: в этом здании нет неприкасаемых, нет «наших» и «чужих», есть ученики и есть порядок. И это не про национальность — это про то, что школа снова становится школой, а не ареной, где выясняют, чьё землячество круче. Защищать он будет любого, кого обижают, — вот и вся идеология.
Сразу вспоминаю Майора Пейна. Кто смотрел — поймёт: морпех без войны, которого сослали командовать сворой школьных оболтусов, и он из этого гадюшника за пару недель лепит коллектив — методами, от которых одновременно ржёшь и крестишься. Кино, утрировано, да. Но зерно настоящее: приходит человек, которого нельзя продавить, — и хаос превращается в строй, а самые отпетые в финале за него горой. Нам бы в каждую проблемную школу по такому Пейну. Только нашему, с уроками мужества вместо муштры ради муштры.
Но есть важная оговорка, о которой все любят забывать. Боевой опыт — это не автоматически педагогический талант. Посадить героя в кабинет и сказать «воспитывай» мало: нужна короткая, но настоящая подготовка — детская психология, как говорить с подростком, где границы. Воина, которого не подготовили к работе с детьми, может и занести. Так что я за идею обеими руками, но с одним условием: это должна быть профессия, а не «трудоустройство по льготе». Тогда выстрелит.
А по мне — пусть со временем становятся и директорами, не только замами. Хуже точно не будет: школе сейчас остро не хватает людей, которые знают, что такое настоящая ответственность, и не боятся брать её на себя.
А вы бы хотели, чтобы воспитанием ваших детей в школе занимался такой человек? И что важнее — фронтовой опыт или всё-таки педагогическая подготовка?
Communicatio est victoria.
— Душнила
t.me/zas_svo
vk.com/zas_svo
#СВО #школа #воспитание #кадры #мнение
На ПМЮФ глава СК Бастрыкин предложил вещь, мимо которой я пройти не могу: брать участников СВО заместителями директоров школ по воспитательной работе. Аргумент у него прямой, почти без обёртки — во-первых, это мужчины, а директора у нас, как правило, женщины; во-вторых, это люди, проявившие себя в по-настоящему сложных обстоятельствах. И отдельно предложил заменить «Разговоры о важном» уроками мужества с живыми людьми с фронта, как в кадетских корпусах.
Идея, на мой взгляд, здравая — и дело не в погонах ради погон.
Посмотрите, что сейчас со школой. Воспитанием в массе занимаются уставшие женщины-педагоги, заваленные отчётами, а половина пацанов растёт без отца перед глазами — либо его нет, либо он есть, но живёт в телефоне. Образ мужчины ребёнок добирает откуда попало: из блогеров, дворовой романтики, игр. Авторитета, который скажет «так нельзя» и за которым хочется тянуться, в школе часто просто нет. Эту дыру никакая методичка не закроет.
Теперь поставьте на это место человека, который реально отвечал за других там, где цена ошибки — жизнь. Он не будет читать с бумажки про патриотизм — он его прожил. Дисциплина, ответственность, умение держать себя в руках, чувство локтя — у фронтовика это не слайды из презентации, а то, чем он жил месяцами. Пацан такое считывает мгновенно: врать тут невозможно.
Есть две болевые точки школы, про которые стоит упомянуть отдельно:
Первое — буллинг. Сейчас травля держится на простом: у сильного нет тормоза, у слабого нет защиты. Учитель часто бессилен — прикрикнуть боится, родители задиры «качают права», директор спускает на тормозах. А теперь поставьте напротив зачинщика человека, которого не возьмёшь ни наглостью, ни папиными связями, ни истерикой. Который видел настоящую силу и настоящую беду, и для которого пацан, гнобящий слабого, — щенок, жизни не нюхавший. Такого «авторитета двора» он осадит одним взглядом. По сути это и есть забуллить буллера: показать, что есть кто-то сильнее, и эта сила — на стороне тех, кого он обижал.
Второе — то, о чём вслух говорить не любят: землячества. Там, где школа превратилась в территорию, где одна спаянная группа диктует остальным, обычный завуч пасует — боится обвинений и скандала. Фронтовику этот страх неведом, а правило у него одно на всех: в этом здании нет неприкасаемых, нет «наших» и «чужих», есть ученики и есть порядок. И это не про национальность — это про то, что школа снова становится школой, а не ареной, где выясняют, чьё землячество круче. Защищать он будет любого, кого обижают, — вот и вся идеология.
Сразу вспоминаю Майора Пейна. Кто смотрел — поймёт: морпех без войны, которого сослали командовать сворой школьных оболтусов, и он из этого гадюшника за пару недель лепит коллектив — методами, от которых одновременно ржёшь и крестишься. Кино, утрировано, да. Но зерно настоящее: приходит человек, которого нельзя продавить, — и хаос превращается в строй, а самые отпетые в финале за него горой. Нам бы в каждую проблемную школу по такому Пейну. Только нашему, с уроками мужества вместо муштры ради муштры.
Но есть важная оговорка, о которой все любят забывать. Боевой опыт — это не автоматически педагогический талант. Посадить героя в кабинет и сказать «воспитывай» мало: нужна короткая, но настоящая подготовка — детская психология, как говорить с подростком, где границы. Воина, которого не подготовили к работе с детьми, может и занести. Так что я за идею обеими руками, но с одним условием: это должна быть профессия, а не «трудоустройство по льготе». Тогда выстрелит.
А по мне — пусть со временем становятся и директорами, не только замами. Хуже точно не будет: школе сейчас остро не хватает людей, которые знают, что такое настоящая ответственность, и не боятся брать её на себя.
А вы бы хотели, чтобы воспитанием ваших детей в школе занимался такой человек? И что важнее — фронтовой опыт или всё-таки педагогическая подготовка?
Communicatio est victoria.
— Душнила
t.me/zas_svo
vk.com/zas_svo
#СВО #школа #воспитание #кадры #мнение