Сегодня Россия не лишилась последней надежды на свободу и независимость. Российские силовики не получили карт-бланш на то, что всех можно убивать. Наш последний шанс не потерян.
Разные люди могут говорить так во время любого события: перед призывами ходить на выборы, или на митинги после выборов, или донатить кому-то, или вступать в какие-то ряды. Но объективно _вообще ничего_ не является «последней битвой Добра со Злом». Последней битвы не существует, как и финального босса, как и вообще единого сюжета и чётко определённого будущего. Извините.
Сегодня случилась смерть от убийства. Навального травили, бесконечно отправляли в ШИЗО (это форма насилия даже в «допустимые» сроки), пытались заразить туберкулёзом, не пускали врачей, лишали сна, лишали юридической защиты, если коротко — создавали пыточные условия, так или иначе подрывающие здоровье. Причины его смерты именно сегодня могут быть максимально «естественными», и даже в этом случае его смерть останется убийством. Гиенить над этим — гниль, а изворачиваться «да его пальцем не тронули» — гниль втройне.
Однако возможности на свободу и независимость у нас [или возможности на репрессии у них] остались в том же объёме, в каком и были.
Разные люди могут говорить так во время любого события: перед призывами ходить на выборы, или на митинги после выборов, или донатить кому-то, или вступать в какие-то ряды. Но объективно _вообще ничего_ не является «последней битвой Добра со Злом». Последней битвы не существует, как и финального босса, как и вообще единого сюжета и чётко определённого будущего. Извините.
Сегодня случилась смерть от убийства. Навального травили, бесконечно отправляли в ШИЗО (это форма насилия даже в «допустимые» сроки), пытались заразить туберкулёзом, не пускали врачей, лишали сна, лишали юридической защиты, если коротко — создавали пыточные условия, так или иначе подрывающие здоровье. Причины его смерты именно сегодня могут быть максимально «естественными», и даже в этом случае его смерть останется убийством. Гиенить над этим — гниль, а изворачиваться «да его пальцем не тронули» — гниль втройне.
Однако возможности на свободу и независимость у нас [или возможности на репрессии у них] остались в том же объёме, в каком и были.