𝒯𝐇𝐄 𝐆𝐎𝐋𝐃𝐄𝐍 𝐏𝐀𝐍𝐓𝐇𝐄𝐑


Kanal geosi va tili: ko‘rsatilmagan, ko‘rsatilmagan
Toifa: ko‘rsatilmagan


﹫𝐚𝐛𝐨𝐮𝐭 𝐨𝐭𝐡𝐞𝐫.
𝐚𝐮𝐭𝐨𝐫 - @an1qabot
𝐥𝐮𝐯 - 𝐨на н𝐞 н𝐲жд𝐚ется в любв𝐮.
𝐢𝐧𝐟𝐨 - @insinfoo

Bog‘liq kanallar

Kanal geosi va tili
ko‘rsatilmagan, ko‘rsatilmagan
Toifa
ko‘rsatilmagan
Statistika
Postlar filtri


2>>35.






» 𝒮𝐭𝐫𝐚𝐧𝐠𝐞𝐫 𝓌𝐡𝐢𝐬𝐩𝐞𝐫𝐬...
Что означает "чувства для слуг-власть для господ"?

— для меня эта фраза означает лишь одно. чувства и эмоции считаются слабостью, доступной лишь тем, кто подчиняется, а те, кто правит, лишены права на чувства ради сслы и контроля.
|
“сердце — обуза для властных. чувства оставь тем, кто склоняет голову.”


Video oldindan ko‘rish uchun mavjud emas
Telegram'da ko‘rish


Video oldindan ko‘rish uchun mavjud emas
Telegram'da ko‘rish
Серафина сидела в пустой комнате Марты, глядя на один оставленный предмет — серебряную шпильку с выгравированной буквой M. она не плакала, только сжала её в ладони так сильно, что остался след.
| « я сделаю так, чтобы меня больше никогда не покидали. не потому что любят, а потому что боятся.»

и это стало её первым правилом.

Серафина боялась тепла и, она боялась — внутренней пустоты, которую не могли заполнить ни книги, ни награды. только одобрение отца.
однажды оно случилось.
на званом обеде, где присутствовал иностранный инвестор, десяти­летняя Серафина неожиданно прокомментировала экономический прогноз, который обсуждали мужчины. молчание было ледяным, но отец едва усмехнулся.
— у тебя есть голос. не трать его на людей, только на влияние.
с того дня она больше не боялась говорить, но только тогда, когда знала, что её слова — оружие.
она сказала себе:
|
“я буду последней, кого покидают.”

и эта мысль стала её молитвой.

─────────────────
⌗𝓢𝐚𝐭𝐞𝐥𝐥𝐢𝐭𝐞𝐬 ⋮ #𝐏𝐋𝐎𝐓 #𝐃𝐈𝐒𝐂𝐋𝐀𝐈𝐌𝐄𝐑


─────────────────
» Серафина росла в доме, где никто не поднимал голос, потому что страх и так был в воздухе.
— тут даже стены держат спину прямо.
всё происходило так чётко, так безупречно, что казалось — сама реальность должна извиняться за пыль на ботинках.

дева была окружена шелком, серебром, библиотеками, кристаллами и одиночеством. в четыре года она выучила, как обращаться к министру, если тот придёт на ужин.
в пять — как отдать приказ так, чтобы звучать не как девочка, а как наследница.

мать была красива, хрупка, часто молчалива. иногда гладила дочь по щеке пальцами, не всей ладонью, будто прикасалась к фарфору.
— ты слишком на него похожа, — шептала она и уходила в тень.
Серафина чувствовала: она — боль матери, но не понимала — за что.
| «у нас не спрашивают: „ты счастлива?“ у нас спрашивают: „ты поняла, зачем ты нужна?“»

Серафина поняла это рано.
сидела на семейных обедах в полной тишине. отец велел не кивать слугам. мать смотрела сквозь неё, как сквозь вуаль прошлого.

и всё же девочка мечтала. тихо, внутри.
иногда, лёжа на холодной постели, она закрывала глаза и представляла: что, если бы у неё был брат? или хотя бы собака? кто-то, кто пришёл бы ночью, ткнулся бы в неё носом, и не требовал бы правильной осанки, идеальной дикции, политической интуиции.
─────────────────
в шесть лет она впервые увидела кровь. слуга уронил хрустальный бокал, порезал ладонь. он стоял, дрожал, кровоточил, и ждал…
отец сказал тихо:
— вы свободны. мы не держим тех, кто ломает наше имя.
Серафина смотрела на осколки и думала:
|
« значит, любая ошибка — это билет в изгнание. даже случайная, даже если ты хороший.»


в семь лет у неё были только три дозволенные вещи:
1. читать,
2. заниматься фортепиано,
3. наблюдать.
но делала третье лучше всего. Серафина замечала всё: как слуга прячет дрожащие руки, подавая вино, как мать тайно рвёт письма у камина и прячет обручальное кольцо в ящик. как отец хмурится, едва слышит слово «милосердие».

Серафина писала в тетради разные цитаты, которую прятала в разъёме между камнем камина и полом.
|
«я люблю луну. она смотрит на меня, но ничего не ждёт. как будто ей всё равно, кто я.»

|
«сегодня мать гладила меня по щеке, потом будто опомнилась. я ей не дочь, я ошибка, которую она всё ещё носит, как фамилию.»


с девяти лет начались «уроки влияния». неофициальные. отец приглашал её сидеть рядом, когда к нему приезжали бизнес-партнёры, политики, юристы. Серафина молча наблюдала и запоминала.

в один из вечеров, гость — сеньор из Италии — спросил, зачем она тут.
отец ответил:
— она — зеркало. через десять лет она станет ножом.
Серафина тогда не поняла, но почувствовала: ей нельзя быть мягкой. никогда.

одиннадцать лет.
она впервые упала с лошади. очень больно. сломанное плечо. ночь, белые стены, яркий свет. отец пришёл — не для сочувствия, а чтобы проверить, насколько она «годится».
— болит?
— да.
— хорошо. значит, жива.
отец дал девочке часы, старые, карманные, принадлежавшие его отцу.
— держи время в руках. или оно раздавит тебя.
Серафина стиснула зубы. она не заплакала. но ночью…
|
«я хотела, чтобы он остался. просто посидел рядом. даже молча. но он ушёл. всегда уходит.»

Серафина была одинока. ужасающе. слуги не смели смотреть в глаза. гости обращались к ней как к картине.
и всё-таки однажды в доме случилось чудо.
в возрасте восьми — она подружилась с Мартой. няня, щедрая на сказки, с теплыми руками и тихим голосом. Серафина впервые смеялась с ней. по-настоящему. готовила ей печенье на кухне тайком. показывала, как играть в «ладушки».
Марта говорила:
— ты не хрупкая. ты — заколдованная, но я вижу настоящую тебя.
эта фраза растревожила что-то очень глубокое, неизвестное. Серафина боялась этого чувства — тепла.
но она верила. каждый вечер ждала, когда она войдёт, зажжёт лампу и расскажет сказку.

|
«она была первой, кто смотрел на меня, а не сквозь меня.»


но всё кончилось.
однажды вечером Серафина проснулась от звуков — голоса отца, короткий вскрик, звук упавшего предмета.
утром Марты не было. совсем.


𝐏𝐀𝐑𝐓 𝐈. » 𝓟𝐞𝐫𝐬𝐨𝐧 𝐨𝐟 𝐢𝐧𝐡𝐞𝐫𝐢𝐭𝐚𝐧𝐜𝐞.
─── ༒︎ ───────────
она родилась в декабре. зима в Нормандии тогда была как приговор — ветры резали окна, снег шёл по диагонали, словно сам небесный купол хотел расколоться. служанки крестились — не от веры, а от страха.

роды прошли в поместье, как настаивал отец. без врачей из Парижа, без суеты. только старуха-акушерка, ветер, свечи. и крик. не её, а ребёнка, сильный, надменный, будто кто-то родился не впервые.
Виктор де Вильфор взглянул на новорождённую и не проронил ни слова, но в его бесчувственных глазах читалось все.
| «она станет той, которой все боятся.»

с этого момента всё и началось.




я хочу dan repost
Вип Серафину




────── 𝒞𝐎𝐍𝐍𝐄𝐂𝐓 ──────
𝓔динственным живым существом, кто относился к ней как к ребёнку, была няня Марта — старая полька с вечно тёплыми руками и тихим голосом. когда никто не видел, она пела колыбельные, укутывала девочку в мягкий плед и однажды сказала ей на ухо:

«ты не обязана быть мрамором, дитя. ты можешь быть живой.»

─── ☠︎︎ ───────────
𝐈. я единственный канонный вип пантера в вашем списке.
𝐈𝐈. попрошу проявлять актив, как на моем, так и на своем канале.
𝐈𝐈𝐈. нуждаюсь только в фандоме «игры в кальмара».

от меня получите актив в вашем канале, репосты, любая помощь и совместные посты.

─────────────────
— 𝒞писок находится в комментариях.

66 0 0 14 13



─── 𝒩𝐀𝐕𝐈𝐆𝐀𝐓𝐈𝐎𝐍 ───
• #𝐏𝐋𝐎𝐓 • #𝐌𝐄𝐌𝐎𝐑𝐈𝐄𝐒
• #𝐖𝐄𝐀𝐊𝐍𝐄𝐒𝐒 • #𝐄𝐗𝐂𝐈𝐓𝐀𝐓𝐈𝐎𝐍


𝒜𝐍𝐎𝐍. 𝐿𝐄𝐓𝐓𝐄𝐑𝐒 » 𝐂𝐎𝐍𝐍𝐄𝐂𝐓
⚠︎ 𝒟𝐈𝐒𝐂𝐋𝐀𝐈𝐌𝐄𝐑
─── ༒︎ ───────────

𝒞ерафина с детства жила среди роскоши и молчания. у неё была няня, пианино, личный психолог в 12 лет, но никогда — близкого человека. её учили быть бесчувственной тварью, как и её отец.

«чувства — для слуг, власть — для господ» - твердили везде.


𝒪на читала Маркиза де Сада, слушала Вивальди и наблюдала, как отец покупает министров. но чем старше становилась, тем больше скучала. всё было слишком, как бы сказать.. «под контролем.»
────────────────
@𝐕𝟏𝐏𝐏𝐀𝐍𝐓

14 ta oxirgi post ko‘rsatilgan.

33

obunachilar
Kanal statistikasi