Величайший суд в истории часть 2: Заключение Адама
Рай давно знал.
Знал, что Люцифер сломался.
Что страдания множатся.
Что даже Ад уже не может быть «вне их юрисдикции».
Но ничего не делал.
Почему?
Потому что у Люцифера мать — Люция.
Богиня Света.
Жена самого Яхве.
Она всегда прикрывала сына.
Слепо.
Фанатично.
Вспоминая, каким он был в детстве —
идеальным, золотым мальчиком.
Единственным биологическим отпрыском Творца и Света.
Единственная неприкасаемая личность
Потому никто не решался тронуть его всерьёз.
Даже когда тот пал.
Даже когда начал терзать своих «близких».
Еву не впустили в Рай.
Не смотря на все её раскаяния.
Не смотря на жертвы, на слёзы, на молитвы.
Не смотря на то, что она искренне пыталась быть лучше.
Но капля Тьмы — пусть и чужой —
в глазах рая всё перечёркивала.
Они называли это "профилактикой",
но по сути — это был страх.
Они испугались Евы.
А Лилит?
Когда Бог узаконил её брак с Люцифером,
все понимали —
это трагедия.
Но никто не вмешался.
Никто, кроме одного.
Адама.
Единственного, кто когда-либо просил её не идти этой дорогой.
Единственного, кто действительно знал её боль.
Но тогда она не послушала .
И расплатилась.
И вот сейчас, когда она, наконец, подала слабый, отчаянный сигнал о помощи...
Адам, верный себе,
полетел спасать её.
И, конечно — тут же нашёлся крысеныш.
Тот, кто доложил наверх.
И в миг, как первый человек вступил на тропу сострадания,
его схватили.
Адам спал.
Спокойно.
Впервые — без боли.
А проснулся — в цепях.
В смирительной рубашке.
На каменной лавке.
В идеально чистой белой камере.
Он не стал звать.
Он понял всё сразу.
— Конечно…
Он усмехнулся.
Горько.
— Спас врага. Значит, предал Рай.
Он вспомнил:
— Как Еву не пустили в Рай.
— Как Лилит оставили в аду медленно и мучительно умирать.
— Как он сам всю жизнь шёл против своей боли и ненависти,
чтобы быть хоть каплю достойнее.
И теперь — суд.
Он поднял голову.
Взгляд был спокойным.
Но под ним — вулкан.
— Я, человек,
единственный из людей,
кто не прогнулся.
Кто прожил, ошибался,
но не изменил себе.
— И если вы хотите судить меня за это...
улыбка его стала по-настоящему зловещей
— валяйте.
— Но если думаете, что сломаете —
ошибаетесь.
Он посмотрел в небо — потолок камеры.
Туда, где был Рай.
Где сидели те, кто когда-то назывались Светом.
— Моя песня, может, и близится к концу…
но финал её будет ослепляющим.
Я уйду, но навсегда войду в память.
Громом. Гневом.
Правдой.
Он склонил голову,
вспоминая разрушенный Ад.
Вопли. Мрак. Сумасшествие.
— Люцифер окончательно обезумел.
И если вы продолжите сидеть и молчать —
следующей будет Земля.
А за ней и вы.
Вы, что называете себя ангелами.
Неанон, Иван Шоквейв
#тейк
Рай давно знал.
Знал, что Люцифер сломался.
Что страдания множатся.
Что даже Ад уже не может быть «вне их юрисдикции».
Но ничего не делал.
Почему?
Потому что у Люцифера мать — Люция.
Богиня Света.
Жена самого Яхве.
Она всегда прикрывала сына.
Слепо.
Фанатично.
Вспоминая, каким он был в детстве —
идеальным, золотым мальчиком.
Единственным биологическим отпрыском Творца и Света.
Единственная неприкасаемая личность
Потому никто не решался тронуть его всерьёз.
Даже когда тот пал.
Даже когда начал терзать своих «близких».
Еву не впустили в Рай.
Не смотря на все её раскаяния.
Не смотря на жертвы, на слёзы, на молитвы.
Не смотря на то, что она искренне пыталась быть лучше.
Но капля Тьмы — пусть и чужой —
в глазах рая всё перечёркивала.
Они называли это "профилактикой",
но по сути — это был страх.
Они испугались Евы.
А Лилит?
Когда Бог узаконил её брак с Люцифером,
все понимали —
это трагедия.
Но никто не вмешался.
Никто, кроме одного.
Адама.
Единственного, кто когда-либо просил её не идти этой дорогой.
Единственного, кто действительно знал её боль.
Но тогда она не послушала .
И расплатилась.
И вот сейчас, когда она, наконец, подала слабый, отчаянный сигнал о помощи...
Адам, верный себе,
полетел спасать её.
И, конечно — тут же нашёлся крысеныш.
Тот, кто доложил наверх.
И в миг, как первый человек вступил на тропу сострадания,
его схватили.
Адам спал.
Спокойно.
Впервые — без боли.
А проснулся — в цепях.
В смирительной рубашке.
На каменной лавке.
В идеально чистой белой камере.
Он не стал звать.
Он понял всё сразу.
— Конечно…
Он усмехнулся.
Горько.
— Спас врага. Значит, предал Рай.
Он вспомнил:
— Как Еву не пустили в Рай.
— Как Лилит оставили в аду медленно и мучительно умирать.
— Как он сам всю жизнь шёл против своей боли и ненависти,
чтобы быть хоть каплю достойнее.
И теперь — суд.
Он поднял голову.
Взгляд был спокойным.
Но под ним — вулкан.
— Я, человек,
единственный из людей,
кто не прогнулся.
Кто прожил, ошибался,
но не изменил себе.
— И если вы хотите судить меня за это...
улыбка его стала по-настоящему зловещей
— валяйте.
— Но если думаете, что сломаете —
ошибаетесь.
Он посмотрел в небо — потолок камеры.
Туда, где был Рай.
Где сидели те, кто когда-то назывались Светом.
— Моя песня, может, и близится к концу…
но финал её будет ослепляющим.
Я уйду, но навсегда войду в память.
Громом. Гневом.
Правдой.
Он склонил голову,
вспоминая разрушенный Ад.
Вопли. Мрак. Сумасшествие.
— Люцифер окончательно обезумел.
И если вы продолжите сидеть и молчать —
следующей будет Земля.
А за ней и вы.
Вы, что называете себя ангелами.
Неанон, Иван Шоквейв
#тейк