- Дорогие коллеги, приглашаю всех присоединиться к моей маленькой, так сказать, экспедиции, хе-хе... или, если хотите, вылазке для взятия проб вон с той кучки астероидов. Необходимо узнать, есть ли на них жизнь и, если есть, то сразу её сфотографировать, пронумеровать и положить в ящик с находками, и кто-то должен нести ящик, - сказал доктор Копушелко как-то утром, сразу после завтрака.
- Ах, как вы вовремя, доктор, - оживился раздетый штурман Цвай Арбузов, - а членам экспедиции выдаётся одежда? - Арбузов провёл утро, играя с Контрабасовым в шахматы на раздевание, и отчаянно проигрывал.
- Да я и сам хотел предложить всем пойти снять пробы с той кучки астероидов. Сразу, как только их увидел, почувствовал, что они кишат жизнью, - мичман Леев уже бежал к гардеробной со скафандрами.
- А куда это Леев побежал? Он сегодня дежурный по столовой! - возмутился командор Сосисуля и, повернувшись к доктору, продолжал, - и вот этот ваш ящик с камнями, доктор. Всё время валяется перевёрнутый в коридоре. А Арбузов им дверь в ванную подпирает. Почему бы вам не хранить свои вещи в своей каюте?
- Не с камнями, а с находками. Эти камни, как вы слышали, полны неизвестными формами жизни.
- Это наша ванная комната полна неизвестными формами жизни, а Арбузов, между прочим, сегодня дежурный по ванной.
- Вы тоже должны пойти, Командор. Без вашего опытного руководства, разумеется, ни о какой экспедиции не может быть и речи, - доктор Копушелко включил свою самую обворожительную улыбку, подхватил командора под локоток и увлёк в шлюзовую камеру.
- А что за экспедиция, не подскажете? - выспрашивал у доктора лейтенант Контрабасов, трогая его за рукав скафандра, в который тот пытался просунуть руку, не выпуская своего чемоданчика из кожи арктурианского кожаного дерева.
- Есть ли жизнь на астероидах - вот вопрос, который мучит учёных на этом корабле уже целых две недели с тех пор, как кусочек астероида залетел к нам в окошко и на подоконнике наутро выросла герань.
Контрабасов удивлённо поглядел на астероид в окошко, ну какая там может быть жизнь! Ни холодильника, ни джакузи. Разве уважающая себя жизнь станет так жить...
- А что вы сделаете со своей формой жизни с астероида, когда обнаружите её, Зевс Васильевич? - спрашивал Леев командора Сосисулю.
- Фу, гадость, - скривился Командор, - я уже взял огнемёт. У нас на корабле достаточно всякой там гнусной жизни, - добавил он, наблюдая как раздетый зад Арбузова засовывается в скафандр.
- Итак, голубчики, все готовы? - спросил доктор у набившейся в шлюзовой отсек команды, - астероиды сами себя не исследуют.
- Я тут спрашиваю, все ли готовы, - влез Командор, - экипаж к выходу готов, а кто не готов, я не виноват, - с этими словами он распахнул входную дверь и, грациозно стукнувшись о косяк, выплыл наружу.
За ним, толкаясь локтями, вылезли Арбузов и Леев. Следом шёл Контрабасов. Он не был уверен, что одет подобающе случаю и волновался как бы не упасть в грязь лицом перед новой, пока ещё незнакомой, жизнью.
Последним шёл доктор Копушелко. Он деловито снял ключи с крючочка у двери, положил их в карман скафандра и погасил в отсеке свет, так как придерживался принципа разумного употребления электрической энергии. Вылетев наружу и захлопнув дверь, доктор для надёжности подёргал ручку и воодушевлённо полетел навстречу открытиям.
Командор уже расхаживал по самому крупному астероиду.
- А, Карл Ильич, - поприветствовал он доктора, - представьте себе, на астероиде обнаружена жизнь!
- Что вы говорите, - ахнул доктор, - какая удача! Где же она?
- Она перед вами! Это я! Ха-ха!
Арбузов и Леев исследовали астероид поменьше, а именно нашли на астероиде норку и тыкали в нее космической лопатой, как будто рассчитывая, что жизни рано или поздно надоест прятаться и она сама себя обнаружит.
Контрабасов отнёсся к миссии со всей серьёзностью и даже достал космический блокнот, чтобы делать записи. Но записывать было нечего. Жизнь не появлялась. И он написал стихи:
О, астероид!
На тебе живёт гуманоид.
Он домик построит,
А на крыше рубероид.
- Ах, как вы вовремя, доктор, - оживился раздетый штурман Цвай Арбузов, - а членам экспедиции выдаётся одежда? - Арбузов провёл утро, играя с Контрабасовым в шахматы на раздевание, и отчаянно проигрывал.
- Да я и сам хотел предложить всем пойти снять пробы с той кучки астероидов. Сразу, как только их увидел, почувствовал, что они кишат жизнью, - мичман Леев уже бежал к гардеробной со скафандрами.
- А куда это Леев побежал? Он сегодня дежурный по столовой! - возмутился командор Сосисуля и, повернувшись к доктору, продолжал, - и вот этот ваш ящик с камнями, доктор. Всё время валяется перевёрнутый в коридоре. А Арбузов им дверь в ванную подпирает. Почему бы вам не хранить свои вещи в своей каюте?
- Не с камнями, а с находками. Эти камни, как вы слышали, полны неизвестными формами жизни.
- Это наша ванная комната полна неизвестными формами жизни, а Арбузов, между прочим, сегодня дежурный по ванной.
- Вы тоже должны пойти, Командор. Без вашего опытного руководства, разумеется, ни о какой экспедиции не может быть и речи, - доктор Копушелко включил свою самую обворожительную улыбку, подхватил командора под локоток и увлёк в шлюзовую камеру.
- А что за экспедиция, не подскажете? - выспрашивал у доктора лейтенант Контрабасов, трогая его за рукав скафандра, в который тот пытался просунуть руку, не выпуская своего чемоданчика из кожи арктурианского кожаного дерева.
- Есть ли жизнь на астероидах - вот вопрос, который мучит учёных на этом корабле уже целых две недели с тех пор, как кусочек астероида залетел к нам в окошко и на подоконнике наутро выросла герань.
Контрабасов удивлённо поглядел на астероид в окошко, ну какая там может быть жизнь! Ни холодильника, ни джакузи. Разве уважающая себя жизнь станет так жить...
- А что вы сделаете со своей формой жизни с астероида, когда обнаружите её, Зевс Васильевич? - спрашивал Леев командора Сосисулю.
- Фу, гадость, - скривился Командор, - я уже взял огнемёт. У нас на корабле достаточно всякой там гнусной жизни, - добавил он, наблюдая как раздетый зад Арбузова засовывается в скафандр.
- Итак, голубчики, все готовы? - спросил доктор у набившейся в шлюзовой отсек команды, - астероиды сами себя не исследуют.
- Я тут спрашиваю, все ли готовы, - влез Командор, - экипаж к выходу готов, а кто не готов, я не виноват, - с этими словами он распахнул входную дверь и, грациозно стукнувшись о косяк, выплыл наружу.
За ним, толкаясь локтями, вылезли Арбузов и Леев. Следом шёл Контрабасов. Он не был уверен, что одет подобающе случаю и волновался как бы не упасть в грязь лицом перед новой, пока ещё незнакомой, жизнью.
Последним шёл доктор Копушелко. Он деловито снял ключи с крючочка у двери, положил их в карман скафандра и погасил в отсеке свет, так как придерживался принципа разумного употребления электрической энергии. Вылетев наружу и захлопнув дверь, доктор для надёжности подёргал ручку и воодушевлённо полетел навстречу открытиям.
Командор уже расхаживал по самому крупному астероиду.
- А, Карл Ильич, - поприветствовал он доктора, - представьте себе, на астероиде обнаружена жизнь!
- Что вы говорите, - ахнул доктор, - какая удача! Где же она?
- Она перед вами! Это я! Ха-ха!
Арбузов и Леев исследовали астероид поменьше, а именно нашли на астероиде норку и тыкали в нее космической лопатой, как будто рассчитывая, что жизни рано или поздно надоест прятаться и она сама себя обнаружит.
Контрабасов отнёсся к миссии со всей серьёзностью и даже достал космический блокнот, чтобы делать записи. Но записывать было нечего. Жизнь не появлялась. И он написал стихи:
О, астероид!
На тебе живёт гуманоид.
Он домик построит,
А на крыше рубероид.