Разговоры на берегах | Аня Береговая

Вход в отель через сигаретную лавку.

Ну что ж, дорогие. Мой ночной рейс в Шарджу задержали, и приземлились мы тут ровно в тот же момент, когда мой самолет в Бангкок уже взлетал.

Следующий рейс только в 22:15. Позади - бессонная ночь (пару часов в полете не в счет). Впереди больше 10 часов ожидания.

Отстояла очередь в два с лишним часа на замену билета. Рядом были колоритные ребята, летевшие в Бейрут. Попутно узнала, что это не в Африке, а тут - в Ливане.
Такие красивые черты лица, такая темная кожа.

Выдали билет. Предложили отель за пределами аэропорта- ну нет, спасибо. Сил и так нет.

Нашла отель прямо тут, в Дьюти фри. Вход через сигаретную лавку - в углу, сложно заметить без подсказок. 119 долларов и полноценный номер с кингсайз и душем в вашем распоряжении. Окна только нет - вместо него световое панно (на фото- оно).

Ура. Отдохну.

Это, кстати, не первый мой отель прямо в аэропортах.
Первое место пока занимает дубайский. Там ты ходишь в халатах в сауну прямо над людьми, которые идут к гейтам. И яблоки бесплатные у лифта вкусные. И окна есть: правда тоже не на улицу, но солнечный свет попадает - все же лучше.

Чем больше эгоизма,
Тем меньше любви к себе.

Обсудим, так ли это?

Аргументы за. Из мировой литературы, как полагается.

Дориан Грей предельно сосредоточен на себе: своей красоте, удовольствиях, молодости. Но не способен вынести себя настоящего — стареющего, несовершенного, — настолько, что буквально отделяет эту часть себя и прячет ее на чердаке.

Эмма Бовари. Формально — живет для себя. Но ей нужен внешний объект, который подтвердит: ее жизнь значительна, она желанна, она не обыкновенная. Здесь эгоизм становится способом убежать от внутренней пустоты.

Гэтсби строит огромную версию самого себя, приобретает богатство, статус, дом, создает миф. Но всё это ради взгляда Дейзи. Его «я» недостаточно само по себе.

Эгоизм здесь действительно похож на попытку закрыть внутреннюю дыру.

Отсюда вывод:

Чем меньше человеку хватает собственной ценности, тем больше места может занимать его эго.


Аргументы против.
А тут идеально залетает моя любимая Айн Рэнд со своим гимном эгоизму.

Говард Рорк, Джон Голт и Дагни Таггерт тоже выбирают себя. Они не считают, что человек обязан жертвовать собственной жизнью, счастьем и способностями ради других только потому, что от него этого ждут.

Их эгоизм устроен иначе.

Им не нужно чужое восхищение, чтобы подтвердить собственную ценность.

Получается, есть разные виды эгоизма?
С дырками или целостностью внутри тебя.
И это диаметрально меняет понятие эго.

Но легко рассуждать о других. Давайте о себе?

О чем мое эго?
Ох, а вот это посложнее будет.
Там есть про признание - иначе я не была бы здесь, в текстах. Но есть и про невозможность тексты держать внутри.

Меня спросили как-то: если бы никто не читал то, что ты пишешь, стала бы писать?

Стихи - точно да. Они вылетают совсем без моих на то планов.

Большие тексты - скорее всего тоже да, так как сам процесс завораживает.

А вот посты в телеграмме - базово про ожидание реакций, давайте честно.

Канал для самого себя - это заметки в блокноте/телефоне, а не медиа с читателями.

У гироскопа три степени свободы. А у тебя?

Париж 25го года кричал о двух новых громких именах — Жозефина Бейкер и Серж Лемар.

Жозефина — первая чернокожая женщина, покорившая столицу Европы. Смешав африканские ритмы с джазом и театральным драйвом, она вышла на сцену FoliesBergère и превратила ревю в откровение. Для публики, привыкшей к белым лицам в варьете и балете, её появление было шоком, но в этом шоке и родилась новая икона.

Лемар, находка великого русского импресарио, пленял пластикой и андрогинностью, становясь зеркалом, отражавшим скрытые течения города. Как он посмел? Где он нашел такой талант?

Они были противоположностями. Жозефина — тёплая, яркая, рождённая импровизировать. Лемар — холодный, выверенный, с движениями, в которых каждая линия подчинена ритму. Она ломала границы цветом кожи и свободой жеста. Он — маскулинность классического балета, превращая её в загадку.

В люксе на Вандомской площади Шанель представила их друг другу с лукавой усмешкой:

— Париж готов к новому скандалу.

#АлисаиАктриса

Жозефина Бейкер: девочка из Сент-Луиса, покорившая Париж

Родилась 3 июня 1906 года в нищете Сент-Луиса (Миссури). В 13 бросила школу, в 15 сбежала из второго брака, а в 19 лет шагнула на пароход и уехала в Париж.

Дебют — 2 октября 1925-го, «La Revue Nègre» в Théâtre des Champs-Élysées BlackPast .

Через год — «La Folie du Jour» в Folies Bergère: короткая юбка из 16 резиновых бананов и танец, от которого сходил с ума весь город.

Её звали «Чёрной жемчужиной» и «Бронзовой Венерой».

В её честь назван кратер на Венере. Ну космос?

Живите вопросами,
Как завещал нам Рильке

Я всегда мечтала написать книгу об одиночестве, но пока не вышло.

У однокурсницы с антишколы вышел пост про душевную близость как лекарство от.

Решила покопаться внутри себя.

Что заметила?
Что социальные сети создают видимость, что ты не один. Дофамин от вовлечения растет, но окситоцин не появляется. Чувство плеча иллюзорно: кажется, что поддержка есть, но физически просто хочется объятий.

На серфинге обратное. Вот недавно: катались на закате, вышла с сета в катер. Показываю руки – посинели, жалуюсь. Одна из едва знакомых дев тут же пересаживается ко мне, вручает воздуходувку с теплым потоком и своими ладонями накрывает мои, чтобы согреть. Вторая, моя подруга, тут же сбоку обхватывает мои уши - чтобы не надуло, пока доедем до марины. Чувство плеча! Чувство рук, окситоцин и душевная близость в таких маленьких и простых вещах.

Какой вывод?
Больше катайте и будьте с настоящими рядом.
Меньше ищите любви в словах. Она походу совсем не там.

Осенние чувства

Продолжим про чувства. Осень - отличная пора, чтобы развивать свой эмоциональный словарь.

Если искать именно русские слова-состояния, в которых есть культурный привкус, то вот что получится у меня:

Хтонь — вязкая, беспросветная темнота бытия. Не просто тоска, а «всё тщетно».

Тоска — как база, достойна нескольких трактовок.
Ожегов: «душевная тревога, уныние» / Даль: «стеснение духа, томление души, мучительная грусть» / Большой толковый: «тяжёлое гнетущее чувство…».


Продолжим?

Хандра — когда мир объективно существует, но участвовать в нём совершенно незачем.

Кручина — тихая, долгая печаль с конкретной причиной.

Маета — внутреннее беспокойство, изматывающее метание. Очень телесное слово: душа мается.

Истома — сладкая расслабленность на границе удовольствия, слабости и желания.

Нега — удовольствие от покоя, тепла, телесного комфорта. Почти противоположность хтони.

Удаль — состояние «а гори оно всё огнём». Смелость с примесью риска и демонстративной свободы.

Кураж — заимствование как и сплин, но обрусевшее великолепно: поймать волну собственной дерзости.

Задор — внутренняя искра: сейчас начнём, и ещё посмотрим, кто кого.

Раздолье — формально пространство, но эмоционально тоже состояние: когда вдруг становится широко жить.

Вольница — свобода с оттенком неподчинения. Не просто «я свободен», а «никто мне не указ».

Надрыв — очень русский жанр чувств: когда просто переживать недостаточно, нужно переживать до разрыва ткани мироздания.

Неприкаянность — нигде не быть своим. Отсутствие места, куда внутренне можно вернуться.

Щемота / щемящее чувство — нежность, боль и тоска одновременно. Особенно по чему-то уходящему.

Томление — ожидание чего-то желанного, которое отзывается в теле.

Смута — обычно про общество, но прекрасно работает как внутреннее состояние: всё привычное рассыпалось, нового порядка ещё нет.

Авось — вообще не эмоция, а почти психическое состояние. Между надеждой, фатализмом и «разберёмся по дороге».

Надёжа — старое прекрасное состояние доверия: есть кто-то или что-то, на что можно опереться.

Дополняйте! 💫 что чувствуете вы этой осенью? Хтонь или нега?

Лето медленно перевалило за невидимую границу. Начинает пахнуть осенью, еще только вечерами, и особенно – ночью. Сосновый бор вокруг пансионата перемешался с лиственницей. Сосны неизменны, а иголки их соседей кое-где начинают обсыпаться. Сладкий запах с земли, и свежий, с оттенком арбуза и легкой измороси от реки поодаль.

#АлисаиАктриса

А чем для вас пахнет осень?

Пересобранный Луначарский

#АлисаиАктриса

Москва, 1922 год, январь.

Театральная Москва с одинаковым увлечением обсуждала сразу две предстоящие свадьбы — нового режиссёра и наркома просвещения. В этом было что-то симметричное и потому особенно притягательное для городских сплетен: оба оставляли жён, с которыми прожили больше двадцати лет, оба выбирали молодых актрис, на двадцать лет их младше.

Говорили об этом везде. Утренние газеты раскладывали ещё влажными от типографской краски. Люди читали их прямо на ходу, в трамваях, в очередях, в кофейнях. Одну и ту же новость Москва успевала обсудить ещё до полудня, обрасти слухами к вечеру и превратить в общеизвестную истину к ночи.

В «Вечерней Москве» осторожно писали о новых постановках и переменах в театральной среде. В артистических кругах пересказывали уже другое:

— Говорят, нарком появляется с ней даже на закрытых вечерах.

— А Мейерхольд совсем потерял голову.

— И что Антон Васильевич нашел в этой Соколовой?

— Ещё, говорят, и за границу их повезут. Нести новый русский театр в мир.

Этот кусок списан с реальных событий, хотя часть имен я литературно изменила.

Но факты.

Луначарский и Мейерхольд в один год оставили своих жен.

Разница у Луначарского и Розенель была чуть больше, чем у Мейерхольда и Райх, но параллели и синхронность удивляют.

Порой реальность выстраивает сюжеты похлеще любого писателя. Нам остается наблюдать и записывать.

Соррентино или Джармуш?
Что выберете вы?

Соррентино говорил, что боль и соблазнение обладают удивительным свойством: они позволяют людям мгновенно перескочить через социальные рамки.

Когда человеку действительно больно или когда возникает настоящая страсть —

слова становятся не нужны.

Джармуш показывает дистанцию, порождающую близость. И тоже много смыслов сквозь строки.

Оба про состояния. Оба созерцательны, но в совершенно разной динамике.

Что ближе вам сейчас?

Тело не врет. Но как часто мы его замечаем?

«Соберись», «потерпи», «сначала дела», «не отвлекайся». С детства нас учат игнорировать сигналы тела, а где-то даже накручивают вину за естественные потребности.

А потом мы взрослеем и учимся объяснять эти сигналы.

Раздражение? Давай искать, кто нарушил твои границы. А причина может быть просто в кишечнике.

Тревога? Наверняка ты подошел к границе своих возможностей. А может, ты просто третий день не высыпаешься и выпил четыре чашки кофе.

Думаю, что у головы перед телом есть ключевое преимущество: она дает ощущение контроля.

Тело просто сообщает: мне плохо, страшно, больно, хорошо, хочу. А голова немедленно придумывает почему и что с этим делать.

А что, если тело тоже врет?
Страх может тянуться из прошлого, а ситуация уже измениться. Возбуждение не означает любовь. Спокойствие рядом - не означает, что этот человек вам подходит.

Тело не врёт о состоянии. Но состояние ничего не доказывает. На основании чего тогда принимать решения?

Становится еще интереснее: если телу нельзя верить безусловно, голове тоже, а большая часть реакций собрана из прошлого опыта, привычек и воспитания, то сколько вообще остается от свободного выбора?

И если убрать всё обусловленное — кто останется выбирать?

Или более емко: кто же берет кредит?

#АлисаиАктриса

Эмиграция не щадила никого. Она выталкивала из привычных кабинетов, отрывала от родных стен и заставляла перестраивать себя заново. Здесь не действовали старые титулы, богатство редко удавалось перевезти, оно оставалось в банковских ячейках несуществующей страны, конфискованным или растаявшим в дороге. Тем, кто вчера вёл приёмы в собственных особняках, приходилось искать работу, продавать картины и фамильные драгоценности. И даже талант нужно было доказывать снова, на новой сцене, на чужом языке. В этом странном и остром состоянии — между утратой и надеждой — рождались книги, которые потом назовут голосом эпохи, картины, что останутся в музеях, балеты, что определят искусство XX века.

Кто мы, если убрать декорации?
Какие книги нас определяют?
Какая музыка останется внутри.

/жизнь иногда начинает работать как бесцеремонный театральный рабочий: уносит кресло и выключает свет. Занавес.

Ну вот. Теперь играй.

Смелость — это навык.

Мне долго казалось, что смелые люди просто такими родились.

Ну знаете. У одного в базовой комплектации тревожность, у другого — способность переехать в другую страну, открыть бизнес, выйти на сцену и написать первой человеку, который нравится. Повезло с прошивкой.

А потом я заметила одну довольно неприятную вещь. Смелость прекрасно тренируется.

Неприятную — потому что теперь не получится сказать: «Ну я просто не такой человек».

Каждый раз, когда ты делаешь что-то, чего боишься, и мир после этого не заканчивается, мозг получает новый кусочек статистики:

ага. Это тоже можно пережить.

Причём начинать необязательно с прыжка с парашютом.

Сказать «нет», когда проще согласиться.
Сказать «мне это не подходит».
Задать глупый вопрос.
Признаться, что не знаешь.
Попросить.
Отказать.
Первой написать.
Первой уйти.
Остаться, когда привычнее сбежать.

Сказать человеку то, что действительно чувствуешь, не зная, что услышишь в ответ.

Мне вообще кажется, что самые сложные виды смелости редко выглядят эффектно. Для них не нужен гидрокостюм, страховка и красивое видео с дрона.

Иногда вся тренировка происходит между кнопкой «отправить» и сообщением, которое ты не решалась написать три дня.

И вот что ещё интересно. Страх от тренировок никуда не исчезает.

Просто постепенно перестаёшь считать его командой. Он становится информацией:
«Мне страшно».
Окей.

Но это ещё ничего не говорит о том, что я буду делать дальше.

Возможно, смелость вообще не про бесстрашие.
А про способность выдержать несколько секунд между «мне страшно» и «я всё равно выбираю».

И чем чаще ты там бываешь, тем просторнее становится жизнь.

Так что вопрос на сегодня:

когда вы последний раз тренировались?

Что для вас важнее - достичь цели или ваше состояние на пути к ней?

Вчера ныряла в Байкал. Как ныряла - фридайв погружение. Тренер спросил: какие цели? Кайфовать, ответила я.

Первый нырок, разминочный. 7 метров, совсем ерунда. Зашла легко, дошла до стоппера, зависла. Ого, тут уже невесомость!

В океане невесомость начинается от 10 метров. Там и гидрокостюм тоньше - а значит меньше веса берешь для компенсации (такие гирьки на бедрах), и плотность воды другая.

А здесь - быстро и достижимо.

Видимости максимум на полметра вокруг, поэтому как будто смотришь, но внутрь себя. С открытыми глазами. Любуешься тишиной и лучами солнца сквозь толщу воды.

Несколько нырков в том же состоянии. Наслаждение каждым движением и мееееедленный выход наверх.

Легкий рывок от стоппера, еще пару раз подтянуться, а дальше вода сама вытаскивает тебя. Остается расслабляться и наблюдать.

Захотелось глубже.
12 - легко.
Давай 15 метров, попросила я.

В океане они уже были. Но перерыв, да и условия иные. И тело после двух часов в воде устает. Палец правой ноги онемел от холода.

Азарт! Давай же, сделаем. Нырок.

По пути ловлю суету мыслей, снова в погоне за цифрами. Тут же - тревога, а вдруг не дойду?

А и к черту. Повернулась. Зависла. Тишина и свет мягко окутывают тело, потом что-то внутри еще. И тягуче-медленно вверх, насладиться каждой секундой. Кайфовать!

Спасайте замки от принцесс,
Драконов - от святых героев,
Любовь - от сказочных чудес,
Себя - от тех, кто вас не стоит.

Не обещайте «навсегда»,
Не приручайте тех, кто дикий.
Но сохраняйте города,
Где ждут вас. Стаи чаек крики

Прольются на морской прибой,
И соль останется на коже.
Так сложно быть самим собой,
И сердце кажется моложе,

Когда порывом ветер вдруг
Сорвет привычные одежды.
Давай укроемся надеждой,
Что мы себе не враг, а друг.


/прилетело за завтраком в Иркутске
Всем доброго утра 🤍

#стихи