Adamantes et antiquitates

Ранее у меня заходила речь о том, сколь далеко простиралась римская власть на Востоке. Фактическим пределом империи в этом регионе была крепость Кефа в верховьях Тигра, построенная в 330-х гг. Известно также, что во II в. на острове Фарасан в Красном море базировалась вексилляция II Траянова легиона. Если же говорить о юго-западе империи, устойчивый контроль государства не простирался дальше Салы и Волюбилиса на территории северо-запада современного Марокко. Тем не менее это не означает, что римляне вообще не интересовались обстановкой к югу от Атласских гор. Более того, однажды имела место полноценная военная экспедиция в этом направлении. Речь идет о кампании пропретора Мавретании Гая Светония Паулина 41–42 г. н.э.

Поводом для столь дальнего похода стало восстание местных жителей, которое возглавил вольноотпущенник Эдемон. Поддержку ему оказал один из общинных лидеров Сабал, который долгое время уклонялся от столкновения с противником. Преследуя мятежников, римское войско, вышедшее, вероятно, из Помарии (ныне Тлемсен в Алжире), пересекло хребет Средний Атлас и добралось до реки Гер (Ger), идентификация которой затруднена. В "Кембриджской истории Африки" ее связывают с Вади Гуир на юго-востоке нынешнего Марокко, хотя предлагаются и иные варианты, включая Нигер. Последний, впрочем, выглядит фантастическим. Отдельно стоит указать, что римляне неоднократно появлялись на той же широте несколько восточнее – в Фазании (ныне Феццан).

В диссертации В.С. Кулешова о денежном обращении в Восточной Европе IX–XI вв. встречаются интересные рассуждения касательно функционирования княжеского хозяйства при Святославе Игоревиче. Исследователь разделяет его на три уровня:
1) Накопление золота, серебра и парчи;
2) Торговля наиболее востребованными на внешних рынках живыми и сырьевыми товарами (рабы, меха, воск, мед);
3) Обеспечение военных нужд, что также включало в себя перераспределение предметов роскоши среди дружинников.

Это, в частности, нашло отражение в Повести временных лет, где в погодной статье 6477 г. от сотворения мира / 969 г. н.э. приводятся слова Святослава, обращенные своей матери Ольге: "Не любо ми есть в Киевѣ жити, хочю жити в Переяславци в Дунаи, яко то есть среда земли моей, яко ту вся благая сходяться: от Грѣкъ паволокы, золото, вино и овощи разноличьнии, и и-Щеховъ и изъ Угоръ – серебро и комони, изъ Руси же – скора, и воскъ, и медъ и челядь". Паволоки – это расшитые золотом ткани; комони – кони; скора – шкуры.

В.С. Кулешов привел аналогии в "Шахнаме" Фирдоуси и старофранцузском эпосе о Роланде, где представлены схожие модели "царской экономики". Исследователь утверждает, что она сформировалась как таковая в доисламском Иране и стала образцом для политических элит сопредельных стран и иных территорий Евразии. По его подсчетам на основе адаптированного таджикского издания, в "Шахнаме" слова زر 'золото' и زرین 'золотой' встречаются 583 раза, سیم 'серебро' и سیمین 'серебряный' – 166 раз, دیبا 'парча' – 218 раз. Чаще всего эти термины упоминаются при описании царских даров, трофеев, сокровищниц и т.д. С ними речь может заходить о рабах и конях (см. также мой пост о дарах правителей великих держав династам Южного Кавказа).

Неожиданно для себя обнаружил свидетельство о сражении на Каталаунских полях 451 г. в Бургундской правде: "Все судебные разбирательства, которые между бургундами имелись и не были завершены до Мавриакской битвы, считаются утратившими силу" (Omnes omnino causae, quae inter Burgundiones habitae sunt et non sunt finitae usque ad pugnam Mauriacensem, habeantur abolitae). Надо оговориться, что источники приводят разные наименования места сражения. Иордан, оставивший наиболее подробные сведения о нем, сообщал, что оно состоялось "на Каталаунских полях, которые также называют Мавриакскими" (in campos Catalaunicos, qui et Mauriaci nominantur). Тогда как в анонимной Галльской хронике 511 г. говорится, что событие произошло в Трикассах в Мавриакской местности (Tricassis loco Mauriacos), то есть у нынешнего г. Труа в Шампани.

В самом сражении на Каталаунских полях западноримская армия под началом Аэция противостояла воинству гуннского правителя Аттилы. В состав враждующих сил входили представители разных этнических групп. Иордан писал, что бургунды подчинялись Аэцию наряду с франками, сарматами, саксами и некими другими объединениями, чья идентичность не вполне ясна (Franci, Sarmatae, Armoriciani, Liticiani, Burgundiones, Saxones, Ripari, Olibriones). Арморицианы, скорее всего, были выходцами из Арморики (ныне полуостров Бретань), которая к тому времени фактически не контролировалась центральным правительством; рипары – это, надо полагать, отряды береговой обороны Рейна (вполне вероятно, что рипуарские франки). Отдельно у Иордана заходит речь о вестготах, что объясняется повышенным интересом историка к готам вообще.

Мобилизация столь разношерстных сил для противостояния гуннской угрозе была возможна во многом благодаря обширным связям Аэция с варварскими военными лидерами. Последние возглавляли различные полузнезависимые объединения, проживавшие на западноримской территории. Что касается приведенной выше статьи Бургундской правды, исследователи Райнхольд Кайзер и Миша Майер дают довольно мрачную интерпретацию этим сведениям. По их мнению, потери бургундов в битве на Каталаунских полях были столь велики, что просто некому было давать показания во время судебных процессов. Известно также о гибели вестготского короля Теодориха I в упомянутом сражении. Кроме того, Иордан упоминал, что еще до столкновения основных сил франки и гепиды нанесли друг другу серьезный урон в ночном бою. Так что победа далась Аэцию дорогой ценой.

Образ гуннского правителя Аттилы как некоей разрушительной силы, ниспосланной Господом в качестве наказания за грехи, был сформирован в латинской традиции уже спустя несколько десятилетий после его смерти в 453 г. Так, в VII в. "жезлом гнева Божьего" назвал гуннов Исидор Севильский (virga enim furoris Dei sunt). Тогда как прозвище "бич Божий" (flagellum Dei) применительно к Аттиле стало использоваться еще позже. Что примечательно, среди широкой публики известен он по большей части благодаря своей неудачной кампании в западноримской Галлии 451 г., во время которой состоялась знаменитая битва на Каталаунских полях. Между тем наиболее весомые достижения Аттилы связаны с вооруженными конфликтами с Восточной Римской империей.

В начале 440-х гг. гунны и другие подвластные им группы, в основном германоязычные, прошлись огнем и мечом по северо-западным балканским провинциям. Были взяты и разграблены такие города, как Сингидун (ныне Белград), Рациария (ныне Арчар), Сирмий (ныне Сремска Митровица), Наисс (ныне Ниш – родина Константина I Великого, между прочим) и др. В 447 г. гунны разбили восточноримскую армию в сражении при Уте, после чего пали Филиппополь (ныне Пловдив) и Аркадиополь (ныне Люлебургаз). Это показывает, насколько тяжелой была ситуация на Балканском полуострове. Западные провинции тоже пострадали от Аттилы в 451–452 гг. Однако исходившая от гуннов угроза для Запада не имела постоянного характера, а масштаб разрушений на его территории был значительно меньшим.

В Восточной Римской империи описанный военно-политический кризис воспринимался как Божье наказание уже в V в. Это представлено в "Книге Гераклида Дамасского" Нестория, низложенного патриарха Константинопольского, чьим именем названо несторианство – одно из христианских течений. Несторий потерпел поражение в борьбе между несторианами и монофиситами и был анафематствован на III Вселенском соборе 431 г., а позднее – сослан в Египет. Там он написал свой труд, сохранившийся лишь в сирийском переводе, где толковал военные неудачи и землетрясение 447 г. как предупреждение со стороны высших сил за "ложную" веру. Однако поскольку императором не были сделаны правильные выводы, бедствия в лице новых нашествий варваров продолжились. Их окончания Несторий не застал, уйдя в мир иной около 451 г.

В заметке речь пойдет о языках позднеантичного Восточного Средиземноморья, не имевших письменности либо утративших ее. Так, Сократ Схоластик упоминал о сохранении в V в. фригийского языка, носители которого должны были проживать во Фригии – на западе полуострова Малая Азия. Он сообщал о епископе Селине, чьим отцом был гот, а матерью – фригийка. Поэтому он с легкостью изъяснялся на родных языках его родителей. Фригийский принадлежал к греко-фригийской ветви индоевропейской семьи. Надо отметить, что этот язык имел собственную письменность, однако последние известные памятники с ее использованием относятся к IV в. до н.э. В дальнейшем фригийские тексты записывались при помощи греческого алфавита, но уже после III в. н.э. этот язык, по всей видимости, употреблялся лишь в устном обиходе.

Иероним Стридонский в первой четверти V в. свидетельствовал о сохранении галатского языка. Первоначально его носителями являлись кельты, которые в III в. до н.э. обосновались в центре Малой Азии. Сам Иероним писал: "Галаты, помимо греческого языка, на котором весь Восток говорит, собственный язык имеют, причем почти такой же, как у треверов" (Galatas excepto sermone Graeco, quo omnis Oriens loquitur, propriam linguam eamdem pene habere quam Treuiros). Треверы тоже были кельтами, но проживали на Западе – у г. Августа Треверов (ныне Трир в Германии). Д.Е. Афиногенов и А.И. Солопов обратили внимание на свидетельство жития Евфимия, принадлежащего перу Кирилла Скифопольского (VI в.), о сеансе экзорцизма, во время которого звучала галатская речь. Забвение языка, как они предположили, произошло во второй половине VI в.

В V в. сохранялся исаврийский язык, носители которого проживали несколько южнее Галатии. Он относился к лувийской группе, принадлежавшей в свою очередь к анатолийской ветви индоевропейской семьи. По мнению Золта Симона, утверждать о его существовании в позднеантичную эпоху позволяет лувийская этимология первого имени восточноримского императора Зенона (правил в 474–491 гг.), исавра по происхождению, – Тарасикодисса (Ταρασικοδίσσα). Оно являлось искаженным греческим вариантом исаврийского личного имени и патронима, то есть в действительности Зенон первоначально звался Тараси, сын Кодиса. Оба указанных антропонима зафиксированы в эпиграфических памятниках предшествующего времени иных лувийских языков.

Маурицио Коломбо заявил, что император Валентиниан I (правил в 364–375 гг.) был билингвом, но изъяснялся не на латинском и греческом, а на латинском и паннонском. Аргументация исследователя строится на анализе фрагментов сочинения Аммиана Марцеллина, посвященных Валентиниану I, а также его брату и соправителю Валенту. Оба они родились в г. Кибала (ныне Винковци в Хорватии) в семье военного, а позднее последовали примеру отца. Вряд ли Валентиниан I и Валент изучали греческий, тогда как без знания латыни карьера в императорской армии была невозможной. Кроме того, о наличии толмачей при их дворах упоминал ритор Фемистий. Паннонский язык, как отмечает Коломбо, являлся языком кельто-иллирийцев, населявших северо-запад Балканского полуострова как в доримское, так и собственно римское время.